Пойти погреться у Хёнджина в общаге «пока соседа нет», было плохой идеей. Купить красное полусладкое вино и упаковку мармеладных мишек — ещё хуже. Да и накрываться одним пледом было просто ужасным решением. Феликс буквально ощущает жар, исходящий от тела друга. И будто алкоголь подкидывает дров в пламя. Щёки начинают гореть как-то непривычно, а в голову лезут всякие дурацкие идеи.

А Феликс шёл ко дну вместе со своей любовью. И если спасение утопающих — дело рук самих утопающих, то Ликс справлялся из ряда вон хуево: готовил Хёнджину завтраки, подолгу зависал и наблюдал за Хваном, пока тот качал пресс, зацепившись за стул ногами. В общем, делал всё, чтобы из этой влюблённости не выбираться.

Иметь всю эту популярность, все эти бесчисленные деньги при себе доставляло огромное удовольствие Хван Хенджину. Многие думали, что он модель, а кто-то и вовсе, что он богатенький сынок своих родителей, однако никто и не догадывался, что парень просто выполнял задания из приложения, после которых на его счету прибавлялся ещё один нолик. Правда, иногда они были очень... своеобразны.

Феликс ненавидел шумную музыку, что постоянно играла у него за стенкой, а также ненавидел ненормального соседа-рокера, раздражавшего его с каждым днем сильнее. Хенджин же, наоборот, очень любил сладких мальчиков.

- Рисовать меня? Ты же ужасно рисуешь, Хёнджин, - скептически хохотнул Сынмин и снова продолжил что-то писать у себя в телефоне. - Что? - Хвана будто окатили ледяной водой, он невольно вздрогнул от слов близкого человека и недоверчиво, будто ему просто послышалось, посмотрел на друга. - Ты ужасно рисуешь, - повторил Ким, не отрываясь от быстрого набора текста. Уголки его губ содрогнулись в короткой полуулыбке, когда он мельком взглянул на парня, чей поникший взгляд рассматривал его фигуру.

Мир, где каждый болен бесконечными поисками своего соулмейта, полон чудес, приятных эмоций и воспоминаний. Только вот он не подходит Хёнджину, гоняющемуся за славой в гордом одиночестве.

Всю среднюю школу ему приходилось выслушивать разного рода подколы и унижения. «Гей идет», «Посмотрите на этого извращенца», «с тобой страшно находиться в одной комнате», «заразный пидор». Обидного было много, так что Феликс, когда ему исполнилось семнадцать, закрылся в себе полностью. Юноша боялся полюбить кого-то, боялся рассказывать новым друзьям о своих чувствах. Он скрывал все от родителей. А на их вопросы об отношениях, лишь глупо смеялся, находя отговорки по типу «У меня пока нет девушки

Элитная частная школа - место, в котором учатся отпрыски самых богатых и влиятельных семей. Друзья Феликса, наследника огромной компании: Сынмин, в которого он влюблен ещё с детства, и Минхо - сын начальника полиции, неожиданно подружившийся с отбитым хулиганом - Джисоном, а Хенджин - пугающий новенький, от которого бегут мурашки по коже.

– Веснушки Феликса. Какие они на вкус? – Родинка Хёнджина. Какая она на вкус?

- Ты не считаешь такой вот образ чересчур сексуальным, м? Не слишком ли? - Хван медленно перевёл взгляд на слегка зарумянившееся лицо Феликса, хватаясь с его глубокими карими глазами и обмениваясь парочкой искр.

Хенджин один раз сказал, что его утро должно начинаться с обнаженного Феликса, лежащего на его столе. Феликс с первого раза не понял, поэтому теперь ходит в массивных золотых браслетах вокруг щиколоток, соединенных цепью. Эта цепь звенит каждый раз, когда он взбирается на стол перед Хваном, пока тот медленно попивает свой кофе и листает газету. Мафия АУ.

Феликс жил своей мечтой стать рокером, его комната была увешана во всевозможные плакаты групп, которыми он ежедневно вдохновлялся. И вот, казалось бы, мечта сбылась: он оказался в элитном рок-клубе, где выступали непревзойденные. Ли решается показать себя, но с треском проваливается, теряясь среди многолюдной толпы. — И чего ты плачешь? Разве рокеры плачут? – вздыхает красноволосый парень. — А что они делают? – всхлипывает. — Показывают всем придуркам, кто здесь главный.

от них остались раскраски, отзвучавшие песни, огромный свитер мелкой вязки, кассета 2002 года с французским мюзиклом «roméo & juliette: de la haine à l'amour» и драконы.

– Пересдача. – Что? – пораженно выдохнул Феликс, получив на первом же экзамене «неуд». – У Вас вместо ответа на пятый пример после «равно» нарисовано сердечко, – Хван взял лист Феликса в руки и пробежался по нему ещё раз, – в третьем и шестом ошибки, а в седьмом, это что? – нахмурился он, – это Ваш номер телефона?

— Я вижу, как ты на меня смотришь, – шепчет Хван, поглаживая парня по коленке, плавно поднимаясь вверх, — но хочу предупредить: мне нравятся девушки.

— Я — Хван Хёнджин, — хмыкает парень, кладя ладонь на его колено, слегка сжимая. — Приятно познакомиться, Ли Феликс, — шёпот в самое ухо заставил Ликса вздрогнуть и проглотить резко накопившуюся слюну. Откуда Хёнджин знает его имя и возраст, Феликса интересовало меньше всего, сейчас ему хотелось узнать каковы на вкус эти пухлые губы напротив.

— Ладно, давайте ваши булочки.

Хенджин в школе все чаще с девчонками закрывался в туалете, умоляя Феликса постоять на шухере. И Феликс ведь стоял, впитывая каждый стон, каждый шёпот и шлепок кожи об кожу. Он убеждал себя, что так даже лучше, так боль заглушает все остальные чувства и притупляет его ненормальную любовь. Феликс осознавал, что умирает изнутри, но отказаться от всего этого просто не мог.

а если, например, в закусочной «神메뉴» будет холодно, они её сожгут.

— Будет больно — не кричи, — буднично сообщил Чанбин. — Терпеть не могу, когда клиенты орут. "Заебись," — подумал про себя Хенджин. Но он знал, что закричать не сможет при всем желании. Не когда тут рядышком стоит этот офигительный блондин в паленой косухе, который так и не представился.