Джин Кирштайн уже год как безответно влюблена в собственную одноклассницу, а Имир, завидев неразделённую любовь, примеряет на себя роль Купидона.

Зоэ медленно разлагается изнутри. Она больше не горит делом всей своей жизни; больше не вопит счастливо о том, что им вот-вот предстоит поймать подопытные образцы для дальнейших исследований; больше не присаживается ему на уши, рассказывая о том, что может сделать и о том, что хочет попробовать. Той эксцентричной личности отныне нет. Есть только пустой сосуд, который носит имя Ханджи Зоэ, пока Аккерман ничем не может ей помочь, ощущая в полной мере свою бесполезность.

Кто бы мог подумать, что случайно брошенное ею в порыве игры «Если выиграешь, я тебя поцелую» приведет к такой неловкой ситуации.

Вы когда-нибудь слышали о воздушных китах? Может быть, вы знаете, когда цветёт папоротник? Или почему улыбаются звезды?..

– Планетарным судом Порийской империи землянин Андрей Золотцев приговаривается к высшей мере наказания! Лишением жизни через отравление! Связанному по рукам и ногам землянину поднесли чашу древесного яда – мёртвой крови деревьев. Запрокинули ему голову. Влили. Трибуны затаили дыхание. – Слу-у-ушайте, а крутой у вас коньяк! А давайте ещё! Трибуны разочарованно застонали. Шла шестая неделя казни майора Золотцова.

«О, Мерлин!» — самое популярное в Хогвартсе ругательство. А что, если оно не останется без последствий?

http://i1.imageban.ru/out/2013/08/03/3c771661679cb88e9dd1134013f3450c.jpg

От скуки Табаки размышляет насчет Курильщика и приходит к неожиданным выводам.

У них одно и то же стремление к полёту, синее, бурлящее, необузданное.

Если бы он был в порядке, в своем уме, то обязательно бы остановил и себя, и Мэйбл. Но Диппер не в порядке.

И тут Дипперу пришла в голову отличная идея...

Аргус Филч много лет просит всех подряд избавить Хогвартс от наглого полтергейста Пивза. Однажды он решается провести один "очень тёмный" ритуал, описанный в старой магловской сказке, которую ему когда-то посоветовал с этой целью профессор Снейп...

Птицы, конечно, уже привыкли к периодическим отсутствиям Папы Стервятника, являющегося Прыгуном. На этот раз Папа ушел в Изнанку на несколько дней, и все бы ничего, если бы Дорогуша не обнаружил в углу обезвоженного Луиса, состояние которого близко к смерти. Кактус нужно срочно спасти, вот только способы воскрешения растений у Птиц довольно странные.

Если на одной дороге сталкиваются два некромага один должен убить другого. Если у каждого из некромагов есть своенравная девушка дело усложняется. Пародия на работу "Два зверя".

С понедельника по пятницу с восьми часов утра и до шести часов вечера Мик сидит за офисным столом, пьет свой любимый кофе, разбирает бумаги, общается с коллегами из соседнего отдела и советуется с начальником по поводу выполнения плана. Всё как у всех. С той лишь разницей, что Мик - бог.

Его жизнь похожа на нескончаемую череду извинений, но в сердце, оплетенном паутиной отчаяния, с каждым появлением новых цифр вспыхивает надежда, и он не знает, что является порождением другого: надежда — цифр или наоборот.

Зыбкая дрожь в руках больно кольнула по сердцу, но Майкрофт быстро вернул контроль разуму. В его работе забота не преимущество; нежность, любовь приводят лишь к слабости. Сопутствующее дополнение к фанфику "Систола".

AU. У каждого человека есть особые часы на запястьях, которые отсчитывают время до встречи с родственной душой. Эти цифры не могут гарантировать счастья, взаимности или верности. Они лишь часть физиологии. В мире, где каждый скрывает свои цифры, Джон Ватсон встречает человека с обнажёнными запястьями.

Цифры просто биология: капилляры, клапаны и венозная кровь. Однако этого не достаточно, чтобы объяснить, почему люди любят, вожделеют, страдают и убивают по их велению. Учение о человеческой нумерологии обширно, и Шерлок не освобождается от его влияния. Своеобразное дополнение к фанфику "Голубые вены".

Стану. ...И Дэст ходит, размашисто, как привыкла, ходит, сбивает ноги о тумбы и углы, ходит, и проклинает всех про себя. А Бэйли — вслух. — Черт, да отвлекись ты! — рявкает она, натыкаясь на спинку больничной койки. А что Бэйли, Бэйли ударился головой, лежит на этой самой койке, апельсин кушает, и, черт бы их всех, **читает** свой журнал. — Отвлекся. Иди влево, — снисхождением летит от него. — Прямо. Стоп. Иди. Дэст идет и врезается в дверь. — Ручку на ручку, и вперед, дорогая. Шагай.