прошли месяцы — даже годы, — но хисын не мог перестать думать об этом. о нём, с тугим чокером, опоясывающим горло, и высунутым как у щенка языком. // it's been months — years, even — yet heeseung couldn't stop thinking about that. about him, choker tight on his neck and tongue out like a puppy.

– Процитируй ещё что-то из своего чернокнижия. – молит младший, отрываясь от манящих губ. Хи думает не долго, глаза в раздумьях на потолок переводит, а потом шепчет: – Любовь выскочила перед нами, как из-под земли выскакивает убийца в переулке, и поразила нас сразу обоих! – гордо произносит, а потом целует каждую родинку, будто хочет увековечить свои поцелуи на чужом лице.

Хисын хочет, чтобы его и дальше рассматривали в зеркале позади и укореняли отпечатки пальцев на позвонках, готовых вот-вот переломиться

― Надоело ничего не делать, еще и двигаться толком нельзя. Я бы хотел сейчас посидеть в каком-нибудь классном месте. ― Мое лицо устроит?

— Может сфоткаешь меня прямо в этом ошейнике, а я скину Давону фоточку? Пусть подрочит. — Ни за что на свете.

сонхуну не нравится экономика, но слишком нравится преподаватель мистер ли хисын.

Всё, что мог делать Хисын — видеть, но ему этого было чертовски недостаточно. Зато было достаточно Сонхуну, чтобы влюбиться. «— Нет, глупыш, «люблю» нужно показывать не так, — печатая на своём планшете, беззвучно засмеялся Хисын. А затем резко вскинул голову и дрожащими руками добавил: — ЧТО?!»

– Хуесосишь меня, целуешь, потом опять отталкиваешь, а теперь кладешь свои охуенные ноги на меня. – слишком честно отвечает Хисын, чувствуя, как постепенно плавится, растворяясь в бездне собственных чувств и чужих глаз. – Ты делаешь тоже самое. - нервно, прикрываясь равнодушием посмеивается Пак. – Но я в любой момент могу прекратить весь этот цирк и сказать, что ты мне нравишься. – взгляд Хисына вдруг становится твердым, давит на тело и заставляет его пылать, едва ли не источая пар. – А ты?

каждый недотрога хочет, чтобы до него дотронулись

— Как ты? Болит что-нибудь? — Душа болит, — начинает юноша, всё же открывая веки и щурясь от искусственного света. — потому что ты всё ещё не мой.

Жизнь профессионального афериста такова, что приходится забывать о морали. Жизнь сына семьи чеболей в третьем поколении такова, что не нужно думать о деньгах. Сонхун любит азартные игры, Хисын — жульничать в покере. И всё же, как бы не клялся лжец в любви, он всё равно лжец. Или История об одной ночи картёжника, притворяющегося аристократом, и самого настоящего богатенького сучонка.

— ты ненормальный, раз зовёшь меня так. — а ты ненормальный, раз это тебе нравится.

- Не проблема знаешь ли, с парнями целовался? - опущенной головы Сонхуна хватает, чтобы малознакомый парень забрался к нему на колени и...

— Пару минут назад умолял меня, а теперь ведёшь себя так. Как же я люблю тебя такого, Сонхун, — довольно тянет по слогам имя. Раздражает же ещё больше намеренно. Он обожает растягивать все моменты, проведённые с ним. Прикусывает кожу на внутренней стороне бедра, а затем зацеловывает, ощущая, как хватка на волосах становится сильнее. — Принцесса.

— Где мы продолжим, Сонхун? — он задаёт вопрос и берёт пальцами за подбородок, чтобы тот и не подумал отводить взгляд. — Здесь или в постели? — его горячее дыхание опаляет щёку вперемешку с паром от горячей воды.

Очередной эфир не должен был выделяться среди других, однако Ли Хисын решил изменить всё в жизни Сонхуна, юной вебкам модели.