Осталась только одна часть его милого Сань Ланя, которую бы он не заласкал… Демонический клинок Эмин.

Се Лянь уже не знает, как намекнуть своему парню, что в постели с ним можно быть немного... пожёстче.

— Гэгэ, не закрывай глаза.

Проклятая канга не только ограничивала духовные силы Се Ляня, но и стирала из его памяти некоторые события. Об одном таком забытом эпизоде рассказывает этот фанф. Он произошел, когда Се Лянь во второй раз поранился в пещере десяти тысяч божественных ликов, скрытых под белой вуалью.

Се Лянь обхватывает естество супруга у основания, выдыхает на головку и медленно проводит кончиком языка на пробу. Внимательно смотрит снизу-вверх, ждëт реакции. — Ваше Высочество..?! — Собиратель Цветов широко распахивает единственный глаз и ошарашенно смотрит на принца, а тот лишь улыбается, показывая кончик языка, на котором было серебряное колечко.

Стараниями Хуа Чэна Се Лянь начинает чувствовать себя красивым и желанным и решается на отчаянный шаг.

Хуа Чэн ведёт себя странно, и Се Лянь не может понять почему.

Однажды осенним вечером в монастыре...

— Сань Лан, — невыносимая ласка топила, — ты не забыл, о чём я просил? Хуа Чэн сглотнул. Он не забыл. — Гэгэ просил звать его по имени, — ответил он, пользуясь небольшой передышкой. // Хуа Чэн готов пойти на всё, чтобы сделать Его Высочеству хорошо. Даже если это не всегда легко даётся.

(продолжение 121 главы) - Гэгэ, - шепчет Хуа Чэн с тревогой. - С тобой все в порядке? Ты поранился? "Если бы всё было так просто", - думает Се Лянь слегка истерично.

Хуа Чэн и Се Лянь заняты исполнением супружеского долга, а на Небесах в это самое время происходит очередной скандал. Им следует что-то предпринять, но страсть между ними погасить невозможно...

Хуа Чэн и представить раньше не смел, что утро может быть таким добрым.

Се Лянь вспоминает, почему стесняется смотреть в зеркало.

«Гэгэ, позволь мне стать твоим слугой». Может ли Се Лянь отказать своему самому преданному верующему?

У Се Ляня уютная квартира, белый хорёк по имени Жое, куча студентов и корзина проблем, собранная из вечных фиаско в отношениях, одиночества и старой незаживающей психологической травмы. У Хуа Чэна друг-аутсайдер, своя арт-студия и маленький с пулей в голове фенек. А ещё у Хуа Чэна дикий запас из любви и заботы, и теперь, кажется, он знает куда всё это девать.

У Хуа Чэна лишь одна слабость - Се Лянь. Хэ Сюань каждый раз подтрунивает над ним, с огнем играется, когда Се Лянь проходит по университетскому коридору и тепло улыбается. У Хуа Чэна сердце из груди выскакивает, под ногами у Его Величества трепыхается преданно. Он отгоняет играющего бровями Хэ Сюаня подальше, чтобы тот лишний раз не смущал объект его воздыханий. Или университесткая AU-история, где Хуа Чэн живет в одной комнате с Хэ Сюанем и приводит возлюбленного к себе.

Тонкими пальцами Се Лянь быстро и ловко привязывает запястья Хуа Чэна к металлическому изголовью кровати. Он закрепляет гирлянду так надежно, что невозможно дернуться, но не затягивает туго, ведь он отлично понимает меру боли и удовольствия, особенно в отношении Хуа Чэна.

Кто так слеп, как возлюбленный, так слеп, как раб Господа? Исаия 42:19 (Се Лянь просит этой ночью завязать ему глаза.)

Се Лянь снова столкнулся с трудностями выбора подарка на день рождения Хуа Чэна.

В дорого украшенной спальне царит легкий полумрак, совершенно ничего не скрывая. Пары одиноких свечей, догорающих на подставках, вполне хватает для того, чтобы двое мужчин всё прекрасно видели и не могли отвести взглядов друг от друга даже на мгновение: один — от коленнопреклонного возлюбленного; второй — от нежных изгибов ступни своего Бога.