Киса больше не заезжает за ним с утра и не отвозит домой. Они не курят вместе, не ходят на пляж и вечеринки. Жизнь как будто останавливается, ничего не радует. Он пытается забыться в Рите, потом и в Маше, дальше не запоминает имён. Отвлечься помогают колёса и алкоголь. Он обещал маме, да, но Киса без этого больше не вывозит. Раньше его мог остановить Хэнк, но Хэнка с ним больше нет, он сам об этом позаботился.

В клубе жарко, душно, накурено, дым не успевает растворяться в воздухе, потому что одна сигарета идёт на смену другой, потому что Киса всех тут обеспечил дозой хорошего настроения под сладкие пары марихуаны. Потому что между ними с Хэнком тоже всё жарко и душно, почти влажно и больно.

– Ну показывай, Джоконда, – сказал Хэнк, немного сбитый с толку. Молчащий Киса – это было что-то из разряда фантастики. – Тебя подменили инопланетяне? Ты заболел? – он даже потянулся потрогать кисин лоб, но тот закатил глаза и отпихнул руку. Киса утащил его на кровать, сел напротив и, вскинув подбородок гордо, высунул язык. Посередине красовался небольшой металлический шарик.

У Кисы длинные загребущие ручищи. С тонкими проворными пальцами, от которых Хенк с трудом может взгляд отвести. Едва ли у него получается не смотреть на преступно красивые костяшки, гладкую бледную кожу и очаровательную татуировку между большим и указательным пальцами. Все это слишком. Киса же этими самыми руками постоянно лезет под одежду к Хенку. И проблем бы у самого Хенка с этим не было, если бы они не были холодными. Обжигающе холодными.

Киса к холодной стене жмётся, как к матери. Хочется прижаться к тёплому телу Хэнка, да только не может. Гена что-то пиздит, совсем не вовремя просовывает в руку самокрутку и шепчет сбоку: "Обкуренный–это состояние души". А Киса уже бежит со всех ног к берегу.

Его тянет к Ваньке словно мотылька к фонарному столбу с ярко пылающим светом за стеклом. А мотыльки, как известно, живут совсем недолго. Обжигаются и умирают. У Хенка крылья уже подпалены, он так близок к смерти, что даже поэтичный Мел удивился бы потоку его мыслей.

Когда Киса полез к нему в первый раз, Хэнк сначала даже не понял, что происходит.

после драки киса приходит извиняться. после каждой драки.

пути из неисповедимых и сто раз не проходимых расставленных паутин, и всё бросить бы, только вот я бросаю всё наугад, но выходит наоборот [или о том, как боря влюбляется, но ничего с этим не делает, а киса его целует]

Хэнк не знает как дошло до того, что он стоит на коленях и выжидающе смотрит на Кису. Хотя нет он определённо знает, ведь Киса обдолбан не меньше.

Ты совсем что ли башкой ударился? У тебя батя под следствием, мы все замазаны в этом дерьме по уши, и ты спиздил его ствол? Чтобы что, нахуй, я не понимаю?!..

Киса возвращается в мастерскую, после того как избил Хэнка. Кончается все своеобразно.

жизнь - словно бесконечная поездка в никуда, и никогда не знаешь, что ждёт за поворотом. роковой вечер выпускного позже киса будет вспоминать как аварию с летальным исходом.

«Нет ничего романтичнее, чем физически прочувствовать всю сокрушительную силу своей любви. Все поэты и писатели с древних времен воспевали это чувство». Мел умный, но иногда такой долбоеб, думает Боря, в самый первый раз тупо разглядывая скомканные соцветия в сливе раковины. Белые лепестки, желтая серединка. Ромашки, блядь. Может, погадать? Любит, не любит, плюнет, поцелует, к сердцу прижмет, на хуй пошлет...

– А я, может, хочу, чтобы ты мне в башку шмальнул. Слабо, а? Давай, прям сюда! – Киса в два шага дошел до Хэнка вплотную и ткнул пальцем себе в лоб. – У тебя это охуенно получается!

а потом понимает, что башкой тронулся — мозг совсем атрофировался от наркоты. какой один на один, какой вместе, какой хенк.

— Я устал быть хуëвым. Кажется, меня тянет и тянет на самое дно, а я.. понимаешь? Я не хочу ебаным торчком и алкоголиком умереть через пару лет после того, как окончу школу на одни тройки. Не хочу. — он делает небольшую паузу, мысли свои собирая в кучу и чувствуя, как плавится от руки друга в волосах своих.

Хэнк наконец понимает, что именно его так пугало, и почему он боялся подружиться с Кисой тогда в первом классе. Для Хэнка эта граница между ожиданием ничего и желанием всего стирается без раздумий. Это правда, что находиться рядом с Кисой всегда было самым легким в его жизни, даже если он пытался притвориться, что это не так.

Он понимал, что скорее всего Хэнк так и желает ему смерти, чтобы легче всё разгребать было, но чтобы так в открытую. Слёзы накатывают с новой силой. – Кис, глянь на меня. – Тихонько проговаривает Хэнк.

Прошёл месяц с момента последней серии первого сезона. Хэнка и Кису отравляют последствия.