– Свечка-свечка, спроси у мертвяка, что он тут делает? – Да бросьте, я живой. – Ну да, конечно. Живой мертвяк. Так ему, стол, и передай.

Иной нечисти нужно разрешение, чтобы войти в дом. Иной не нужно, а только с разрешением-то приятнее и проще. Вроде как тебя пригласили, тебе рады, тебя и выгнать просто так нельзя. Не сразу, но Яков Петрович воспользовался любезным приглашением Бинха. Вот только это приглашение он истолковал несколько иначе, чем можно было ожидать. Тем более, ему еще никто не отказывал.

– Берите, Александр Христофорович, берите, не стесняйтесь. Вижу же, что хотите.

Какая нелепица, думал он, глядя на черноту, пропитывающую одежды — в прошлый раз это была хотя бы сабля. Канцелярским ножом убивать оказалось сложнее, рука с усилием двинулась, пропарывая брюхо до бока, оставляя за собой ровные, розово блестящие края раскрывшейся плоти.

Если бы Якова спросили, доволен ли он текущим положением дел, он бы сказал, что между тем, чтобы иметь Александра Христофоровича в таком вот виде или не иметь его вовсе, он определенно выберет первое, однако же.

Столичная штучка, легенда сыска, чинами и званиями не ровня ссыльному офицеру. Но нос тебе разбил я, и в стену тебя вжимаю я, и ахаешь ты под моими руками, и смотришь мутной чернотой на меня.

Сашенька приемлет только полное имя. Для любителей стекла. Тхе драма. Нот драма-квин

Бинх слишком хорош, чтобы умирать. А Гуро слишком любит себя, чтобы оставить себя без любимого человека.

Священник подался вперед, и перегородка встретила вес его тела, губы выдохнули, движение воздуха достигло щеки Александра. Коснувшись лбом резного дерева, Иаков положил руки туда же, где их держал капитан стражи, немного ссутулился, выравнивая рост, и попросил одновременно трепетно и веско: – Расскажи мне о том, как любил его. Голос задрожал в его связках, возвысившись к середине фразы – будто ему и правда, правда не все равно – и упав в конце. – Как желал.

Пират Яшка слабость к приключениям всегда имел. Вот и опять новую забаву выдумал: вырядить в пиратский наряд командора Бинха, зазнобу свою, да увезти с собой в трактир на Тортуге! Но кто ж знал, что из этой затеи такая оказия выйдет? Ох и немало на свете пиратов, что обид не забывают и с Яшкой поквитаться хотели бы...

— В такую метель пешим ходом никак, заметет к чертям. Да и лес мы не знаем, — Александр Христофорович губы кривит недовольно, видно, что не по душе ему нежданная остановка, из кожи вон вылезти готов. — Ничего. К утру уляжется, поди. Заночуем так — кучера, правда, пустить придется, не то околеет во сне. А поутру...

Любовь к Якову Сашу не смущает, она не пошлая, не грешная, она где-то между любовью к деду и государю императору, полна боязливого уважения и невинного обожания.

Если бы во время 6 главы Бинх выжил (а как – описано в начале.)

Величайшее несчастье - быть счастливым в прошлом. Или хэдканон о том, как Саша Бинх позволил себе непростые откровения.