К задней стороне шеи Фэн Синя возвращается цвет, и он с упреком цедит сквозь зубы: — Му Цин, может хватит? Я же сказал тебе, что это не твоя проблема. — Не надо решать за меня! — голос Му Цина становится громче. – Что за секретность? Ты что, умираешь? Фэн Синь плотно сжимает губы и опускает глаза в пол.

Му Цин. Му Цин это и есть ребенок. Фэн Синю нужно присесть.

Оказалось, что одного разговора над лавовой рекой недостаточно, чтобы создать дружеские отношения. (Или благодаря Се Ляню попавший под проклятья Фэн Синь стал ребенком и теперь считает Му Цина лучшим другом. Му Цин в ужасе.)

Фэн Синь учит Му Цина стрелять из лука. Или пытается, как может.

Все началось с того, что на праздник Середины Осени дворец Сюаньчжэня не получил ни одного небесного фонарика. Да, именно — ноль.

Неожиданное проклятье. Сломанная заколка. И очень тактильный ребенок, который решил жениться на Му Цине. А еще один очень проницательный дед.

— Ты... хочешь парные украшения? Му Цин фыркнул. — Парные украшения просто… распространены в быту смертного мира. Распространены у смертных. Фэн Синь рассмеялся. — Му Цин, мы не смертные. Му Цин почувствовал, как полыхает его лицо. — Я знаю, — прошипел он. (Му Цин хочет, чтобы у него с Фэн Синем были парные украшения. И всё идёт наперекосяк)

— Гэгэ уже догадался? — спрашивает Хуа Чэн. — В Му Цине есть то, что отличает его от нас троих, — объясняет Се Лянь. — Что-то общее с теми молодыми неженатыми жителями деревни, которые пропали без вести и бродячими заклинателями... — Девственность, — догадывается Фэн Синь до того, как он заканчивает говорить.

Этот сон его часто мучает в последнее время. Воспоминания настойчиво просачивались в его голову по ночам: проклятые оковы, которые ограничивали его духовные силы, пронзающая боль и чувство беспомощности. Даже в бытность смертным Му Цин не ощущал себя настолько слабым, как в руках Цзюнь У.

Фэн Синь падок на вкусности, которые готовит Му Цин, но еще больше он падок на самого Му Цина.

Генерал Сюаньчжэнь легко перемахивает через подоконник и останавливается в двух шагах от Фэн Синя, сложив руки на груди и немигающе глядя в глаза. В темных радужках отражается пламя свечи, и Фэн Синь в который раз готов сдать все свои бастионы за один только этот взгляд.

Му Цин сидит на полу, вперив глазами в завернутую в плотную ткань большую шкатулку. Должно быть дорогая, достойная подарка генералом генералу, тяжёлая и невероятно красивая. Но главное даже не это. А то, что Му Цин нашел внутри.

Му Цин решил, что сможет сам справиться. Справиться с демоном, справиться с ранением, справиться с ядом. Его упрямство и бесконечное "я сам" в конечном итоге привели к печальным и... несколько неожиданным последствиям.

– Ты пьян, – наконец произносит Му Цин, стараясь так, чтобы его голос звучал ровно. – Тебе пора возвращаться, твои низшие чиновники, небось, обыскались тебя… – Не хочу возвращаться, – бормочет Фэн Синь. – Хочу остаться здесь. Му Цин снова замирает. – Ты пьян, – шипит он. Фэн Синь ломает голову над тем, что подарить Му Цину на день рождения, и каким-то образом оказывается пьяным у дворца Му Цина (не спрашивайте).

Редкое проклятие, наложенное на Му Цина, приводит Сяньлэ-трио в логово старого врага. На грани жизни и смерти Фэн Синь и Му Цин наконец полностью осознают, как важны они друг для друга...

Фэн Синь держал руки на его неожиданно тонкой талии и тупо смотрел на то, как его собственные широкие ладони удобно и гармонично лежат на теле Му Цина.

Фэн Синь долго об этом думал. Анализировал возможные последствия, просчитывал в голове каждый шаг и безуспешно пытался угадать реакцию Му Цина: ебанёт или не должно?

У Фэн Синя чувства, а у Му Цина данный сотни лет назад обет. Но мешает не он. Мешают гордость и упрямство.

Боги и демоны не бессмертные, они просто долго живут. С проклятыми оковами в лаве сгорают быстрее, чем оплавляются надетые сверху доспехи. Это как раз те самые обстоятельства, от которых — умирают.

Даже учитывая небрежностью его слов, ночь делала голос Му Цина мягче, нежнее, обволакивающим душу Фэн Синя. С уходом темноты уйдет и атмосфера, чувственность смоется восходом солнца. Его храбрости хватит влюбиться только в темноте. Когда Му Цин получает ранение, защищая Фэн Синя, им приходится держаться вместе. Что будут они делать, если здесь только одна кровать и восемьсот лет невысказанных чувств?