Вмазанный Киса делает хуйню, делает много хуйни. Создавать проблемы, которые разгребает в основном Хэнк стало неотъемлемой частью его личности, но сейчас Киса крепко обнимает, прижимаясь всем телом, и Хэнк не знает как будет это решать, потому что Киса жмётся ближе, хотя казалось бы куда уже, и смазано целует в уголок губ.

Хэнк не знает как дошло до того, что он стоит на коленях и выжидающе смотрит на Кису. Хотя нет он определённо знает, ведь Киса обдолбан не меньше.

Есть вещи, которые Киса делает, чтобы оставаться в здравом уме: он гуляет у моря и кормит бездомную кошку у подъезда. А еще иногда он разговаривает с человеком, которого уже нет.

В тот момент, когда Ваня стоит там, на балконе, вот так, выкуривая одну сигарету на двоих, ему кажется, что счастливее он быть уже физически не сможет.

Киса вышел из квартиры с кислым привкусом на языке и амфетаминами в рюкзаке. Кисе было 17, и он впервые за всё время, проведённое не с теми людьми и потраченное на не те вещи, задумался о том, что в жизни нужно было бы что-то поменять.

Одного раза Кисе хватило для того, чтобы упасть.

От бубнежа Борю отвлек деликатный кашель. Он-то в комнату так и вошёл с закрытыми глазами, а открыть забыл. Открыл и ахуел от вида, перед ним открывшегося: Кислов сидел задом на подушке с растопыренными ногами и, блять, без одежды. Вообще.

Только сейчас Боря заметил, что у кареты скорой помощи они стояли не одни: в машине, укутавшись в плед, сидела, потряхиваясь, красивая девушка и держала Кислова за руку, пока тот мягко поглаживал её ладонь большим пальцем.

Киса ему эти три туза в жопу засунет.

У Хэнка в башке сплошная Оля-Оленька, что в переводе на человеческий – вакуум.

Если честно, сильного желания творить хуйню у Хэнка не было. Он лучше бы сейчас продолжил на кухне пиво сосать под Генкины байки, нежели голову ломать, пытаясь придумать план мести. Но одна идея, вскочившая в замыленном алкоголем мозгу, все-таки вырвалась наружу, и парень недолго думая выпалил: — Что, если мы сделаем вид, что трахаемся?

Как сосу член.

Киса должен решить: всё или ничего. Он один или он с ним. Боря или собственные чувства.

Подкатывать к Кисе — себе дороже. В этом Хэнк убедился, и не раз. Однако он всё равно пытается. Не зря.

когда ты молодой - у тебя полно времени. разбрасываешься им налево и направо. пару лет туда - пару лет сюда. а потом становишься старше и вдруг: «господи, сколько мне осталось?» [или au, в котором киса взрослеет]

жизнь - словно бесконечная поездка в никуда, и никогда не знаешь, что ждёт за поворотом. роковой вечер выпускного позже киса будет вспоминать как аварию с летальным исходом.

Киса больше не заезжает за ним с утра и не отвозит домой. Они не курят вместе, не ходят на пляж и вечеринки. Жизнь как будто останавливается, ничего не радует. Он пытается забыться в Рите, потом и в Маше, дальше не запоминает имён. Отвлечься помогают колёса и алкоголь. Он обещал маме, да, но Киса без этого больше не вывозит. Раньше его мог остановить Хэнк, но Хэнка с ним больше нет, он сам об этом позаботился.

пути из неисповедимых и сто раз не проходимых расставленных паутин, и всё бросить бы, только вот я бросаю всё наугад, но выходит наоборот [или о том, как боря влюбляется, но ничего с этим не делает, а киса его целует]

Киса запирает дверь и подпирает стулом на всякий случай, падая безжизненно на кровать. Очередная тусовка и очередной косяк, который давно не приносит ничего, кроме тысячи и одной мысли.

1×4 // - Мы вместе должны держаться, - Гена оглядывает обоих, - друг за друга, а вы из-за какой-то херни поубивать готовы. Короче, блять, посидите подумайте. // Примирение Кисы и Хэнка после дуэли.