Фатуи решают все проблемы Кавеха за сущую мелочь - безделушку, которую архитектор отдаёт вместо своего Глаза Бога, даже не расписавшись нигде кровью, но лучше бы он лишился литра этой красной жидкости, чем самого себя.

— Любить человека, которого ненавидишь, - это настоящее проклятие. — Это тоже: быть ненавидимым тем, кого любишь!

Аль-Хайтам не любил врать. Но давайте расставим точки и другие диакритики над всеми возможными буквами: он хотел, чтобы его оставили в покое, – пришлось идти на крайние меры. // модерн!ау, в которой Аль-Хайтам нагло врет, что у него есть парень, а Кавех оказывается в нужном месте в нужное время

Что было бы, если б в задание легенд аль-Хайтама не вмешался Путешественник? Как долго человек может игнорировать давление толпы? Хайтам всегда говорил, что ему всё равно на чужое мнение. Однако, так ли это на самом деле? В попытках разобраться в ситуации, он замыкается в себе, прекращая замечать мир вокруг. Это беспокоит одного архитектора, который в отчаянии пытается достучаться до соседа, однако сам попадает под влияние аль-Хайтама и впадает в уныние. Куда приведёт эта тихая борьба?

Когда Кавех истерично прибегает к Хайтаму посреди ночи с криками о том, что на кухне что-то шуршит, тот только раздраженно вздыхает и говорит, что это просто кошка. А потом вспоминает, что что кошки в их доме никогда не было.

Ханахаки появляется в период полной невзаимности. Кавех решает, что терять ему нечего и перестает быть удобным — и не только для аль-Хайтама.

Столь самоуверенный и холодный Аль-Хайтам: как он уживается с таким сентиментальным и вспыльчивым Кавехом? К чему может привести крайне импульсивное решение сбежать от своих проблем?

— Чем это ты его так приложил? — полюбопытствовал Сайно. — М-м-мехраком, — ответил Кавех и кивнул в сторону своего чемоданчика. Тот уже не лежал, а стоял на полу с расстроенным видом и то и дело косил глаза на свой уголок — там осталась кровь Хайтама. Сайно крякнул от удивления.

Аль-Хайтама правда раздражает его сосед. Вечный шум, постоянные конфликты — никакого спокойствия по вине всего одного человека. Однако ещё больше его раздражает, когда Кавех молчит. Уходит, не сказав ни слова или игнорирует его, занимаясь очередным проектом. Их сожительство — одна большая и глупая дилемма.

Хайтам постоянно забывает о том, как Кави на самом деле дорог ему.

Кави поджимает губы; такой росчерк его рта, тонкий и безжалостный, как лезвие ятагана, ранил многих, и аль-Хайтам не исключение. Но каждый шрам на сердце он бережёт как драгоценную память о чём-то их. Чём-то большем, чем просто слова.

Кавех жалуется на очередного нерасторопного кавалера, а Аль-Хайтам рассказывает, каким должно быть идеальное свидание. С ним, но вдруг Кавеху это пригодится.

Спокойно принять свои чувства и открыто в них признаться? А может, лучше провоцировать, скандалить и выводить на ревность?

Аль-Хайтам скептически смотрел на все эти ваши связи соулмейтов AU, где обидные и грубые слова, в которые верит человек, сказанные своей второй половинке отражаются на их теле порезами.

Кавех не просыпается, но поворачивается в кольце рук и утыкается замерзшим носом в альхайтамовскую грудь, дрожит опухшими, покрасневшими веками, тяжело и болезненно сопит.

Кавех морщится, будто съел что-то ужасно кислое, и переводит свой вопросительный взгляд на Тигнари. «Аль-Хайтам» - отвечает тот, после чего Кавех кривится ещё сильнее.

После очередного обеда с Кави компания решает поспорить, когда они с Аль-Хайтамом наконец сойдутся. «Три месяца. Десять тысяч моры», – делает свою ставку Сайно. «Всего три? Восемь, – ухмыляется Дэхья, – та же сумма». «Два года и десять монет моры?..» – подаёт голос Коллеи. «Тоже десять тысяч, а вот срок... – Тигнари нанизывает очередной гриб на вилку. – Примерно никогда».

— Аль-Хайтам, какого черта на тебе галстук гриффиндора?! — удивился Тигнари. У него в голове было тысяча и одно оправдание, но все они полетели в тартарары, когда показался Кавех. В чертовом галстуке слизерина.

Аль-Хайтам никогда не был падким на запахи омег, но он не думал, что это означает...