— Ага, это же Годжо-сенсей. Он жить не может без внимания. Хочешь сказать, он не хочет, чтобы кто-то влюбленно ходил кругами вокруг него? — Это… хороший аргумент. — Как думаете, в кого он влюблен? — спрашивает Итадори, подпрыгивая и чуть ли не сияя энтузиазмом. Нобара ухмыляется: — А давайте-ка мы это выясним.

Бок о бок проводить с Сатору конец дня стало его второй дурной привычкой после курения. И от обеих Сугуру никак не мог избавиться.

Где-то зрел молодой виноград, когда Сугуру понял, что все песни о любви - полная ахинея.

Сугуру даже никогда не спрашивает, зачем Сатору прижимается щекой к его груди после того, как их размазывает оргазмом. Для Сугуру становится обычным делом пробираться ночью в комнату Сатору и потрахивать его часок.

Красивый, — думается Сугуру, когда ладонями ведёт по чужим бледным бёдрам, задевая пальцами подол тёмно-синей теннисной юбки.

Сатору Годжо было суждено стать звездой с самого детства. Сугуру Гето было суждено стать никем, словно луна при свете дня, но ему это нравилось. И в прошлом, и в настоящем они были слишком разными, чтобы быть вместе, и слишком любили друг друга, чтобы навсегда расстаться. Судьба не раз сводила их, и об этом знал весь интернет. Они всегда были и будут сенсацией — так сможет ли Гето смириться с тем, что и его имя украшает первые страницы мировых СМИ?

они встречаются по наитию, потому что ни один из них не может отпустить.

Они оба не поняли, когда именно их дружба переросла во что-то большее. И даже после всего, что их связывало, они никогда не смогут смотреть друг на друга, как раньше.

Сатору не умеет пить. Сугуру посмеивается над ним, когда тот с привычным задором вливает в себя несколько бутылок светлого, обязательно морщась после каждого глотка. Гето не знает, зачем тот насилует себя раз за разом, но точно знает, что тащить своего друга после очередной скромной пьянки вплоть до дверей комнаты в общежитии, придется именно ему.

Гето Сугуру много чего не понимает, но старается. Хотя иногда эта схема дает сбой и приходится пожинать плоды ломающей его систему неизвестной, которую игнорировать не получается.

Сильнейший не тот, кто не может треснуть. Сильнейший за каждую трещину свою держится мёртвой хваткой, изо дня в день не позволяет своему сосуду развалиться, рассыпаться на мелкие кусочки, разметаться крохотной пылью.

Люди галдят, толпятся, снуют туда-сюда косяками мигрирующей рыбы, а спина Сугуру всё удаляется и в конце концов окончательно пропадает из виду. В этот момент Сатору осознаёт, что конкретно так проебался. Или история, в которой Сугуру всё равно уходит, но по-другому.

Сугуру думает, что было бы куда логичнее, если бы Видящим был Сатору – волшебный мальчик с волшебными глазами. Сёко думает, что в таком случае у Сатору после первого же выхода в город спёкся бы мозг. Сам же Сатору считает соулмейтов полной чушью и покушением на его свободу.

— Давай в следующей жизни родимся обычными учениками. Давай родимся нормальными. Никаких сил или чего-то еще. Давай проведем её вместе, хорошо?

Коробка спрятана в дебрях его собственной одежды, подальше от чужого взгляда. Не все скелеты в шкафу метафорические, в конце концов. Некоторые из них вполне себе материальны и имеют форму нескольких футболок, водолазки, старого мобильника-раскладушки с дюжиной фото от силы, вороха высохших резинок для волос и брелка в виде бегемота из игрового автомата. Иногда ему интересно, появится ли у Мегуми такая же картонка в углу шкафа, когда все это закончится.

"А поцелуй на ночь?" - Сатору клянчил почти каждый вечер, звонко смеясь и тыча пальцем в щеку. "Сколько тебе лет? Пять?" - Гето лишь отмахивался, ероша платиновую макушку.

Одной ночью Сугуру звонят с просьбой забрать своего пьяного друга из бара.

— Но если сенсей плохо себя чувствует, то мы должны о нём позаботиться, разве нет? — в сомнении сказал Юджи, самый светлый ребенок на свете. — Лучше добить, чтоб не мучался. — промычал устало Сугуру и поднялся с места, чтобы развести лекарство. Сбоку согласно закивала Нобара.

Сатору, похоже, сильно приложился головой при падении, потому что он как-то упускает момент, когда переводит взгляд от расчерченного огненными цветами неба на лицо Гето. Он видит блестящие зрачки, в которых отражаются сотни, тысячи красочных всполохов ночного неба. В черных волосах снежинки выглядят совсем как звезды, и Годжо даже хочет неловко пошутить про то, что Сугуру весь из себя такой таинственный как ночное небо, но вдруг понимает, что не может выговорить ни слова.

— Ты слишком слаб, — упрекает он самого сильного шамана на свете. — Даже не сопротивляешься, детка.