К задней стороне шеи Фэн Синя возвращается цвет, и он с упреком цедит сквозь зубы: — Му Цин, может хватит? Я же сказал тебе, что это не твоя проблема. — Не надо решать за меня! — голос Му Цина становится громче. – Что за секретность? Ты что, умираешь? Фэн Синь плотно сжимает губы и опускает глаза в пол.

— Я не какая-то хрупкая девушка, Фэн Синь... — Никто этого и не говорил, Му Цин, но ты ранен… Му Цин садится прямо, с горящими глазами поворачиваясь на Фэн Синя. — Черт возьми, я в порядке! — И это моя вина! — говорит Фэн Синь одновременно с ним. Оба замолкают.

— Неженка, - Му Цин растягивает губы в блядской улыбке.

— Тебя ведь это заводит, правда?

И хотя Му Цин заявлял, что отношения к данным сплетням не имеет, подъебывал все равно постоянно: заливался смехом и закатывал свои блядские глаза, когда Фэн Синь не очень вежливо просил заткнуться.

Му Цин — Бог Войны, сильный и гордый, чистая ярость. Он никому не должен позволять себя укротить, но... глубоко в душе он хочет поддаться. Хоть раз в жизни поддаться, потянуться к рукам одного единственного человека, ведь если это можно делать Се Ляню, то почему, чёрт возьми, ему нельзя? ...Если бы только этот человек хоть раз протянул к нему руки. // А так же о неверных решениях, оказавшихся самыми правильными, и о том, что иногда довериться может быть не лишним.

Фэн Синь и Му Цин отправляются за Се Лянем в Черные Воды, но не поспевают за ним, и в попытке выбраться с острова оказываются в чрезвычайно пикантной ситуации.

Что можно сделать, если ты попал под сильный дождь? Конечно же принять горячую ванну со своим не менее горячим возлюбленным!

Когда драка неожиданно перерастает в...

Дернув связанными у изголовья кровати руками, Фэн Синь втянул через сомкнутые зубы воздух, не сумев освободиться. Му Цин хмыкнул на эту его попытку и поинтересовался: - Хочешь посмотреть? - Хочу, - хриплым голосом ответил мужчина, напрягая мышцы шеи, чтобы приподнять голову. Перекинув через его бедра ногу, Му Цин уселся к нему спиной, выставив напоказ упругие ягодицы.

Фэн Синь постоянно замечал эту раздражительную парочку в коридорах и даже в столовой. Этот противный и настырный Сюй преследовал Му Цина попятам, словно преданная шавка, не давая негде скрыться и спрятаться. А сам сероволосый был крайне не против такой компании. И когда он видел на горизонте Фэн Синя, то начинал принимать активное участие в диалоге, что было крайней редкостью. Это еще больше бесило и заставляло вскипать мгновенно. А еще! Еще! Он ни разу, НИ РАЗУ! Не закатил перед ним глаза!

Сладкий сок цвета свежей крови, мгновенно заполнил все своим вкусом, проходя дальше по горлу, освежая. Му Цин оцепенел, он никак не ожидал такого бесстыдства от лучника. Его лицо покраснело, а сердце билось как сумасшедшее.

– Если знаешь, что мне там лучше, так почему ты всё ещё в одежде? Если и пойду на хуй, то только на твой, мудила, — после этого Му Цин сразу отворачивается, ощущая румянец на щеках.

Фэн Синь бесится не понимая, как Му Цин может быть таким обжигающе горячим в моменты их близости, и таким колючим и холодным в любое другое время.

просто сборник дррабблов по ФэнЦинам, потому что они мой смысл жизни

Му Цин упорно следовал выбранному пути самосовершенствования. От этого у него и проблемы.

Если вы спросите об этом Му Цина, он скажет что это вина Фэн Синя. Если же вы спросите Фэн Синя, то он ответит что во всем виноват Му Цин. Что на самом деле важно, так это то, что они оба трахаются.

Их секс был идеальным. Фэн Синь любил его так же сильно, как драки, и даже из-за этого стал чуть лучше понимать выбор Се Ляня, когда оказался в постели с мужчиной. Было незабываемо. Проблема была в другом — Му Цин категорически отказывался быть принимающей стороной.

Их драки всегда заканчивались битвой в постели. И это было уже не исправить.

Хмурясь, Му Цин посмотрел сначала на свою работу, потом поменял листы местами — и застыл. Вновь посмотрел на свою. Потом снова перевёл взгляд на работу Фэн Синя, и вот тогда на его уебанском лице расцвело насмешливое выражение, которое Фэн Синь просто ненавидел. — У меня девяносто баллов. У тебя восемьдесят девять. Ты из-за этого бесишься? — спросил он.