Сколько людей оставалось без родственной души? Кавех прикинул, что процентов пятнадцать всего населения планеты, причем главная причина подобного — несчастные случаи с летальным исходом. Он же единственный, от кого отказались, без каких-либо объяснений, без слов, без всего.

Итэр однажды сказал, что никогда не видел сэра Кэйю пьяным. Розария подумала: "И слава Архонтам".

Аль-Хайтам ненавидит прикосновения, а Кави ненавидит невозможность коснуться любимого человека. Замкнутый круг.

Аль-Хайтам смотрит и наблюдает, но делает неверные выводы. // или (почти) пять раз, когда аль-Хайтам неправильно трактовал поведение Кавеха

Дилюку шестнадцать, и он безнадёжно влюблён в своего названого брата.

Хайтам постоянно забывает о том, как Кави на самом деле дорог ему.

Тело Аякса с раннего возраста было покрыто шрамами. Ау где соулмейты связаны физически

Почти ощущая у себя во рту вкус предстоящей аппетитной еды, Тарталья никак не мог предположить, что, придя домой к Чжун Ли на их совместный ужин, самому Чайлду придётся взять на себя роль главного блюда.

Кайя превращается в ребёнка. Дилюку приходится с этим справляться.

Кэйа вызывал лишь глухое раздражение. Слишком невыносим.

Если в Мондштадте не замечено ни одной лошади, на ком скачет капитан кавалерии Кэйа Альберих?

Всё шло хорошо ровно до того момента, пока элементальная энергия Гео от алхимического создания Альбедо не вышла из-под контроля. Случайно попав в Тарталью, она вызывает в его теле причудливые метаморфозы, что в одночасье рушат парню жизнь. И есть лишь один человек, способный помочь Чайлду, но сколько мужества потребуется юноше, чтобы принять поистине божественную помощь?

Чайльд смотрит украдкой на статную фигуру, пытаясь понять, в какой момент все пошло наперекосяк.

Буря надвигается на Мондштадт, а Кэйа неожиданно возвращается.

Все ошибаются. Почему же только Чайльду так дорого обходятся его ошибки?

Что может быть плохого в том, чтобы завести личный дневник? В его положении только бумага способна без осуждения выслушать самые развратные мысли и далеко не скромные фантазии. Именно так думал Тарталья, записывая очередной абзац на новой странице. Всего-то нужно следить, чтобы дневник не попал в чьи-нибудь чужие руки. Но такая нелепость с ним определённо никогда не сможет произойти. Ведь так?

— Ой, мастер Дилюк, так вы помолвлены? Поздравляю вас! — искренне радовалась Люмин. — Кто она? Красивая, наверное? Тоже благородных кровей? Мы её знаем? — без остановки сыпала вопросами Паймон. И только Дилюк смотрел на бокал, выскользнувший из рук, и думал: «да, Паймон, вы «её» знаете. Кстати, сэра Кэйю не видели? Надо сообщить ему о нашей с ним помолвке».

— Итэр, почему ты плачешь? — Потому ч-что… у Сяо есть парень!

Если бы у него была возможность, он бы ни за что не пришёл переждать этот ливень в винокурню своего названного брата.

Кайя часто вёл себя как полный придурок, и Дилюк давно уже ничему не удивлялся. Но откровенно клеиться к Полуночному герою — это слишком даже для него.