Однажды на закате Мерка впервые целует Тему в губы, и тогда Тема узнает об их отношениях чуть больше.

Я встретил тебя одним утром невзрачным...

Все драконы в какой-то степени собственники. В большей или меньшей. Невиллет — в чертовски большей, поглощающей без остатка, до костей, а после и сами кости. Будь его воля, он бы не оставил от Ризли ни капельки.

Такие предложения для Лини слаще любого круассана с глазурью из популярных фонтейнских лавочек и пекарен. Для Лини это — призыв к действию. Все равно что приглашение поиграть на выдержке Итэра, которая была натренирована за столетия, но почему-то неумолимо трещала перед иллюзионистом. Действительно, магия. Какое-то волшебство, почти что чары — Итэр попался и не желает вызволения. Желает он только одного. Лини.

Дилюк вздыхает, отводя взгляд в сторону и рассматривая пышный букет из лилий калла, свежих стеблей мяты и нежных сесилий. Ему показалось, что это морозно-терпкое сочетание безумно Кэйе подойдет. Но пока он окружен столькими людьми… как же это проверить?

Невиллет сглатывает, когда видит в чужих руках длинную гирлянду. — Ну что, елочка, погорим? О, это будет горячо, — с предвкушением хмыкает Ризли, подходя ближе. — Дай мне свои руки.

«Действительно, волчонок», — думает Невиллет, когда находит огромный сугроб с торчащим хвостом, а после раскапывает оледенелыми пальцами тело человеческого ребенка, непонимающе хмурясь. — Полукровка, — догадывается он.

Конечно же, Дилюк был искренне рад поступлению в Хогвартс. И также искренне ждал поступление Кайи, письмо которому в один час с заветным для Дилюка не пришло. Особым сюрпризом это не стало и даже поставило точку в их непрекращающемся споре о том, кто все же старше, но Крепус, посмеиваясь, предложил своему подопечному дополнительное подготовительное обучение. Магия давалась Кайе тяжело, но мечта о Гриффиндорском значке на груди была сильнее.

— Замути мне какой-нибудь букет с гортензиями, — мечтательно мурчит Сатору, распластавшись на столе для сбора букетов, словно это он тут — самый важный цветочек. Сугуру вздыхает, но соглашается.

— Кому-то стоит признать, что я также умею красиво проигрывать, - протянул Кэйа, обращаясь будто бы ко всем, в ответной провокации мучительно медленно поедая тот самый пресловутый виноград из вазочки. Пока он томно обкусывал очередную ягоду, поигрывая с ней языком, не давая сладким каплям сорваться ниже по подбородку и шее, он собрал на себе все четыре взгляда, и его это максимально устраивало. Ну что, нравится тебе? Что сделаешь дальше?

Честное слово, это был самый странный секс в жизни Дилюка. Непривычно медленный. Требующий нетипично много раздумий. Еще он никогда не пробовал писать на чьем-то сокращающемся от движений животе, но про это даже как-то думать не хочется.

Итак, Сатору Годжо уже три с половиной месяца думал, как сделать любви всей своей жизни предложение.

Кэйа улыбается, когда Дилюк разливает по бокалам вино таким правильным и отточенным движением, что внутри что-то приятно дрожит от нетерпения. Он ждал этот ужин очень давно, вычерчивал огрызком карандаша крестики в маленьком потертом блокноте, напоминал Дилюку о чудесном празднике чуть ли не каждый день последние две недели, ныл и ныл, что так сильно хочет простого человеческого свидания. Но есть нюанс.

Что подарить человеку, у которого есть все? И перо у него сумерское из каких-то там хвостов сумеречных жар-птиц, и новые сапоги из дорогой кожи какой-то бедной зверушки из Натлана, и, бездна его упаси, даже какие-то суперогнестойкие перчатки, которые ему втюхали вместе с сапогами на рынке в одном из опорных городков. Справедливости ради, у Дилюка обязано быть это эфемерное «все». Лучшая лошадь, лучший домик в Мондштадте, лучший, ну, к примеру, садовник? У Дилюка Рагнвиндра все — лучшее.

Совсем просто в какой-то момент заблудиться в потоке собственных мыслей, так думает Кэйа. Розария же умеет оказывать врачебную помощь, но не моральную. Зато может постоять и покурить рядом, окидывая тревожным взглядом.

Это продолжалось уже три дня. Беспокойные, безумные и не поддающиеся какому-либо описанию — речь, естественно, идет о днях — будни, полные забот, постепенно сводили Рацио с ума. Один день он был готов вытерпеть лишь на загадочном чувстве любви, пока тщательно им исследуем и рефлексируемом, два — на уверениях его драгоценного о том, что все вскоре прекратится, но три? Три чертовых… дня. И три, Мудрые Эоны, кота!

Когда-то давно, лет эдак пятнадцать назад, они с Нёвиллетом впервые встретились на поточной лекции по истории в Фонтейнском университете государства и права. И вот, теперь, спустя столько лет разлуки, они вновь встречаются в новом амплуа преподавателей того же университета. Чжун Ли бы счел это сюжетом из какого-то дешевого романа, если бы не увидел Нёвиллета собственными глазами в коридоре перед парами.

Наверное, не стоило сомневаться, что в этом путешествии сердце Авантюрина прикипит к кому-то совершенно необычному. Но то, что предметом воздыхания станет улыбчивый, но недоступный философ… кто бы мог подумать.

– Я думаю, мне стоит найти работу. Кэйа вздрагивает, чуть не проливая на себя свой утренний чай. Дилюк задумчиво помешивает кофе, стуча ложкой по стенкам кружки, явно обрабатывая информацию слишком медленно, чтобы отреагировать ярко. Аякс моргает пару раз, прикусывая губу. – Всё хорошо? Дилюк зевает. – Зачем тебе работать?