Фанфики с участием: "Vessel3/Vessel"

Их… отношения (если их вообще можно было назвать таковыми) были странными, запутанными и в то же время чертовски простыми. Они хотели брать друг друга и друг у друга — и они брали. Хотели отдавать себя — и отдавали, без остатка, без единого сожаления. Они получали то, чего хотели друг от друга больше всего.

Тройка все-таки святой человек, хоть и безупречный мудак.

Он затаскивал в квартиру коробки с подозрительно-довольным выражением лица. Цветные коробки с надписями «Гирлянда-сетка», «Елочные шары» и прочие рождественские атрибуты. Которые, в принципе, были довольно обычными покупками для середины-конца декабря в обычном христианском доме; если бы не одно прекрасное но. Они, блять, не были христианами. первое совместное Рождество и древнее божество, которое разрешает ссоры между двумя своими самыми упрямыми сосудами.

Перед глазами все кружилось, во рту словно была пустыня Сахара, нос был забит вусмерть, а в тур-басе было пиздец как холодно, хотя Триш прекрасно помнил, что вчера ночью он чуть ли не задыхался от жары. Приплыли. Заболел.

Прижавшись лбом в мокрый от пота затылок, Триш насаживал его на себя снова и снова, ухмыляясь от стонов, эхо от которых отражалось по стенам. Нет, их точно слышали снаружи. Да и черт с ним, он хотел его здесь и сейчас.

Но Ви, столь умиротворенный, спокойный, мягко сопящий, был только для него. Только в их маленькой квартирке недалеко от студии, вместе с их тремя кошками, он мог расслабиться, отпустить ситуацию. тихий вечер для них двоих.

— А чего бросил? — я машинально глажу рукой потрепанную обложку только что закрытой тетради. — Да… — Вессел, будто виновато, отводит взгляд в сторону и чуть улыбается.

Он ненавидит темноту. Ненавидит быть один. Из-за того что он боится засыпать, он не может нормально существовать в мире полном проблем. Желание всё бросить с каждым днём всё больше и больше. Он ненавидит себя за свою слабость. Но однажды одна встреча всё меняет.

За свою жизнь он научился наслаждаться моментом прямо сейчас, пока он ещё длится, как бы хорошо или плохо это ни было. И прямо сейчас он готов был насладиться каждой секундой проведенной наедине с Весселом, насладиться их маленьким тайным ритуалом.

"Вессел не думал – он действовал. Наверное, тоже не отошедший до конца после выступления, решивший продолжить начатое или же его закончить. Кто поймёт этого человека, так уверенно забравшегося на диван и усевшегося на бёдра парня, укрывая их обоих своим длинным плащом."

Вессел ощущал себя подростком, испытывая противоречивые эмоции во время всей этой театральщины с Третьим на концертах. Вернее, бывшей театральщины.

Чужие пальцы поглаживают предплечье, пытаясь успокоить нервную систему, будто Вессел сам является большой ромашкой или лавандой, чаем с лимоном, нежной мятой, пустырником в конце концов. Вессел на все случаи жизни. Сложно сказать, к чему это приводит. Третий все ещё не может сконцентрироваться на сне. Слишком долго он бодрствует для этой жизни. (Ожп - Sleep и прочие, без реальных ожп, будьте спокойны)

На теле Вессела после ритуала остались лишь смазанные пятна грима. Пот струился по его груди, стирая краску, скрывавшую под собой бледный мрамор кожи, а его ладони оставляли темные следы на шее и плечах III, которые он крепко сжимал, чтобы удержать равновесие. Вессел мычал, снова подаваясь бедрами назад, и ни на секунду не отрывал взгляда от лица напротив, продолжал смотреть в одержимые желанием глаза, склонив голову на бок.

Обычно Вессел поддерживал свою мистическую ауру, даже когда оставался наедине с другими участниками группы, но в последнее время он начал пересекать все допустимые границы. Никто не мог сказать точно, будет ли он сосредоточен на очередной репетиции и вообще решит ли прийти. Что уж говорить о взаимной поддержке, которой Вессел старался избегать, даже когда действительно в ней нуждался. Он был свободным, недосягаемым и могущественным существом, понять которое не мог никто, как бы ни старался.

Третий чертовски благодарен своему Богу за такое благословение. Благодарен Сну за то что все их жизни — белые ленты на алом древе — сплелись в один общий путь.

он высказывал немые слова любви, словно поклоняясь телу под ним.

Холодный пот медленно скатывался, оставляя противную мокрую дорожку на побледневшей коже парня. На него охотились.

Мы бы отдали тебе жизни. И не только Богу с которым ты делить тело и голос. Мы бы отдали жизни Тебе. Я пожелал быть похороненным под звуки твоего имени.