Сухарь, забывший о чувственности. Так она назвала его однажды. О, как же она ошибалась.

Величайшая трагедия Фонтейна подошла к концу. Прожекторы погашены, актёры удалились со сцены, а в истории Фокалорс поставлена точка. Нёвилетт предаётся размышлениям в её пустующем кабинете. // Спойлеры к 4.2

Пятьсот лет и условные пятьдесят. Всего одна десятая от уже прожитой части отмеренного ей срока. На двух чашах весов эти числа выглядят так нелепо, так по-издевательски. Столько времени было упущено впустую, и лишь теперь, когда все встало на свои места, неотступная рука судьбы должна будет вскоре разделить их вновь. Сейчас или через пятьдесят лет – не имеет значения, так как сам факт того, что их история скоро закончится, уже меняет абсолютно все.

— Это всё из-за тебя! — Нёвиллет остановился посреди улицы как вкопанный, растеряно смотря на толпу, обступившую непривычно молчаливую Фурину. — Зачем ты обманывала нас?! — Кто-то схватил её за плечо, толкнув. Ему захотелось рычать. (AU: жители Фонтейна не простили Фурину так просто)

Фурина пахнет глубиной океана. Нёвиллет теряет рассудок. Его тяга к ней слишком велика, он уже давно понял это. И сейчас не в силах сопротивляться.

Невиллет — контролфрик и невротик, и ему кажется, что близкие отношения с Фуриной могут повлиять на его работу верховным судьей.

скрывать чувства просто до тех пор, пока в голову не приходят безумные идеи.

— Хочешь реванш? Фурина сократила расстояние, а рука ее теперь упёрлась ему в грудь. Девушка вытянулась, чуть ли не став на цыпочки, чтобы выглядеть внушительнее, но их разница в росте была слишком явной. — Реванш? — переспрашивает он для приличия. — Да, реванш. — Рука надавила, а Нёвиллет вынужденно сделал шаг назад. — Это когда проигравшая сторона желает изменить результат поединка и отплатить за поражение в новом противостоянии.

Стоила ли того загадка цветка ромарина? Об этом выразительнее слов свидетельствует потерянная под столом запонка.

Шаги легче воздуха, но в них Нёвиллет может углядеть ту мягкость и плавность, словно она в воде, и каждое её движение не смеет взволновать спящую гладь. Фокалорс смотрит на него: во взгляде чистое понимание, такое аккуратное и приятное. Фокалорс улыбается смиренно и спрашивает, не хочет ли он исполнить последний танец с ней.

Только напрасно горожане сегодня обратятся с молитвами и заветным: «гидро дракон, гидро дракон, не плачь!» Он ведь совсем не плачет, он самый счастливый, а прелести погоды ещё никто не отменял, над природой даже боги и драконы бывают невластны. В его руках первая красавица Фонтейна, плакать — грех.

У Его Высочества кронпринца должен быть сильный характер, чтобы в будущем принимать решения без колебаний. Но что делать, если Его Высочество всё не может решиться пригласить на танец мадмуазель?

Фурина де Фонтейн, аристократичная, взбалмошная, пресыщенная богатством, так никогда и не познала вкус славы. Ей не было суждено блистать в главных ролях в культовых фильмах Голливуда.

Через время у него вышло уложить её спать, теперь девушка тихо сопела под теплым одеялом, а судья сидел рядом и вытирал, обрабатывал и завязывал её раны на руках. Зачем она это делает? Можно же все рассказать ему.

для всех жизнь-лишь часы своего пребывания в мире, пока не истечёт таймер. но для них-жизнь это то, что никогда не разделит их судьбы.

Она — юная и многообещающая актриса оперного театра «Эпиклез», безупречная певица и танцовщица, не обделённая вниманием публики и многочисленных поклонников. Он же — юдекс Верховного суда, непоколебимый и неприступный месье, чья личность известна на весь Фонтейн, и, её главный и самый преданный поклонник.

Леди Фурина сияет на сцене. Леди Фурина поёт так, как не поёт никто другой. Леди Фурина знает, что из королевской ложи на неё всегда будут смотреть с восхищением.

У Навилетта есть смешащая многих привычка есть апельсины в постели.

Дракон упивался дивным и — чего уж греха таить — безупречным телом Фурины, что являло собой в ослепительном блеске непревзойдённую юность. Вот уж которое столетие подряд она цветёт как весна, не увядая и радуя глаза мужчины.

- Вы такой смешной, Нёвиллетт! - её улыбка как всегда невинна и насмешлива, едва заметный румянец на бледном личике... Он мнётся - на такое не ясно, что отвечать, она заливисто хихикает. - Хочу... Хочу, чтобы вы перед сном побыли со мной.