Оказывается, что необходимости в "груше для битья" вовсе не остаётся, когда можно открыть своё сердце и душу близкому человеку, который способен заменить целый мир.

Минхо скучает, валяясь на диванчике в студии, и хочет целоваться, но вот Джисону не до него.

Хан не знал, были ли мысли в голове Минхо такими же громкими, как в его собственной, или же тот искал в алгоритмах ютуба и совместном просмотре дорам какой-то другой вид комфорта. Как бы там ни было, он не спрашивал. Ему не был важен ответ, пока всё это... то, что было между ними... работало. // Или: Хан и Минхо делят постель. Платонически (да ведь?)

И Чан никогда не желал им плохого, но защита группы — его главный приоритет. Если Чан замечал симптом, он обязан был с предельной точностью установить диагноз. Он спросил Джисона прямо: «Что у вас с Минхо?», и ответ вполне себе вышел искренним, если, конечно, не брать в расчёт, что ничего не было — но очень Джисону хотелось бы, чтобы было.

Это должно было случиться лишь однажды. Вопреки здравому смыслу, это происходит снова, и снова, и снова.

— у тебя кожа такого цвета... как карамель. и ещё знаешь? не только это. — что ещё? — заговорщицкий тон. джисон уже знает, что сейчас скажет минхо. — ты весь такой... сладкий. — и улыбка хитрая. кажется, если ли минхо будет над пропастью висеть и вдруг увидит хан джисона, он точно ухмыльнётся, бровями поиграет и будет флиртовать, потому что, ну, нельзя такой шанс упускать.

— Поцелуешь меня? — тихий шёпот врезался остриём осколков в барабанные перепонки. Минхо выглядел спокойным. Умиротворённым. Без дерзкой нарочитой улыбки или желания засмеяться. Он спрашивал серьёзно. Ответ горел в глазах Джисона чем-то неоднозначным. И по мере расширения его зрачков, Минхо становился тоже чуть растерянным. — Ч... Что? — выдавил из себя Хан.

Минхо смотрит на него и чувств своих не выдерживает. Он напросился посидеть на студии 3racha, чтобы после поехать с Джисоном в кафе и поесть рамена. С тех пор, как они разъехались по разным общагам, стало тяжелее проводить так много времени вместе, как раньше. А раньше Минхо заваливался в комнату младших, подмигивал Чонину и до утра смотрел с Ханом аниме, засыпая в его кровати. Теперь иначе.

Минхо вскидывает на него голову, не открывая глаз, и шепотом просит поцеловать. Здесь словно совсем не остаётся воздуха — нет никакой возможности остановиться, — не остаётся границ и принципов. Здесь только — они двое, сбежавшие из общежитий поздно ночью, чтобы любовь вывернуть друг перед другом наизнанку — и Джисон целует его, и он поцеловал бы его даже если бы никто не просил, даже если бы прямо сейчас за окном разразился конец света или упал метеорит — все равно поцеловал бы.

Голос Джисона – ещё одна его слабость, о которой они оба знали и которой Хан бессовестно решил воспользоваться, доведя Минхо и его терпение до белого каления.

Вот как говорят: взаимная любовь — не сказка. Просто редкость. И, пожалуй, не одну сотню лет, а целыми тысячелетиями Вселенная тасует наши души, чтобы в конце концов выпала та самая комбинация. И ведь верно говорят — это не сказка. Да вот только взаимной любви и счастью для начала нужно встретиться.

— что? — джи спрашивает смущённо, приклеивая наклейку к руке минхо. — ничего. — хитро смотрит на хана своими кошачьими глазами, молчит, а потом внезапно: — хочешь целоваться?

— Он тебя сейчас сожрëт глазами. Мне страшно. — Не бойся. Он хорошо готовит.

Глаза Минхо закатываются до затылка и с губ слетает слишком громкий вздох. Он старается заглушить удары стола о стену, зажимая пальцы, что уже болят, между ними. И всё же, боль не затмевает удовольствие, которое он изо всех сил старается подавить. Он клянется, что они никогда больше этого не сделают. или, Минхо и Джисон (очень небрежно и несдержанно) трахались последние несколько месяцев. И Минхо чувствует себя совершенно нормально по этому поводу.

— Нервничать? - Минхо решает, наконец, сесть на кровать, чтобы лучше видеть Джисона, но даже на уровне глаз Хан выглядит крошечным, — Из-за чего? — В мой первый раз...- Уголок рта Джисона приподнимается, и он делает паузу, просто чтобы улыбнуться, застенчиво и мило. Он пытается снова, — Я нервничаю из-за моего первого раза с хеном. Или: Минхо испытывает некоторую иррациональную ревность из-за того, что он не первый у Джисона. Джисон находит решение проблемы.

Джисон моргает. Один раз. Розовый на щеках темнеет, шифон его мягкой кожи превращается в малиновый, в сверкающий калейдоскоп смущения, пока он не выглядит так, как чувствует себя Минхо. Как он чувствует себя в течение пяти лет. — Что? — Ты, - повторяет Минхо, ему трудно вспомнить, почему он так долго сдерживал себя, запрещая произносить эти слова, когда они находятся на дне мира, совсем одни. — Ты особенный. Для меня. Губы Джисона приоткрываются. — О, - еле слышно шепчет он.

Ничего не меняется. Это всегда хорошая погода, два стаканчика айс американо и желание взять его за руку.

— хан-а, все в порядке. — почему? — его голос не дрогнул, кажется, титаническими усилиям. — что «поч— — почему ты мне не доверяешь? — с горькой печалью в голосе. — я, может, зря это всё, но… я что-то не так сделал? почему, минхо? — последнее тихо, надломленно.

Его любовь в его руках. От этого ему спокойно.

Минхо всегда был тем, кто наблюдает за метающимся по простныни партнером. Просто раньше совсем не задумывался о том, что можно наоборот. А можно ли? Минхо не знает, согласится ли Джисон на такую смену, но обещает себе обязательно найти подходящий момент, чтобы спросить.