Упал, очнулся, научился читать мысли своего босса.

…Второй раз случился в институтском туалете. Герман тогда выцепил в толпе ничего такую аспирантку, заволок в кабинку и как раз лапал, предварительно заткнув источник визга её же лифчиком. Успел даже задрать юбку и повернуть лицом к стенке, когда над перегородкой засияла знакомая рыжая башка – Данька торчал в смежной кабинке, с удобством запрыгнув на унитаз и любуясь открывшимся видом на спаривающуюся парочку.

Свет горит. Теплый. Занавесочка всё та же серая. Вместе года три назад в Икее покупали. Сердце кольнуло. Хоть в петлю лезь! У подъезда пришлось постоять — дождаться, когда кто-нибудь выйдет и тогда уже, воровато и стыдно проскользнуть в дверь парадной. Домофон не открыл бы. А с порога то уж пустит — не выгонит.

Несерьезная история про классного парня Кирюху, который совершенно не верит в любовь!

"Гуляя у гейта, я бросал взгляды на своего парня. Ну ладно, выразился криво. Пусть будет «моим незнакомцем». Так вот незнакомец мой летел в Питер один: свил гнездо из пуховика и глядел в макбук. Одной рукой водил по тачпаду, в другой держал блокнот. Работает, что ли, бедный? Вечером тридцать первого декабря? В аэропорту? Я подрулил ближе. На экране графики, таблицы, убористые чаты. Зато на блокноте петербуржская пышка, а под ней игривый шрифт «Горячая штучка». Я хмыкнул. Не могу не согласиться"

— Да, не так давно мы оба по-другому себя вели, — произнес Саша спокойно. — Но теперь ситуация изменилась. Как-то глупо предъявлять за то, что мы не режем понты, покупая туалетку по акции.

Кью остыл к дракам и нарушению университетских правил. Нашлись дела поважнее. Например, задница их преподавателя по американской литературе.

Маленькая зарисовка случайного знакомства, которое может перерасти во что-то большее

Я девчонками не интересовался с момента своего полового созревания. А после того, как повстречал белобрысого – не интересовался никем, кроме него.

— Вот уж не ожидал, что сдохну в двадцать, — проносилось реактивной ракетой в голове Ромки, который резвым зайцем перемахивал через забор соседней стройки. Но большей несправедливостью ему казалось то, что помереть придется еще и девственником. Но тут он сам виноват. Кто ж в наше время ждет большой и чистой, чтоб потрахаться? Рома в общем-то тоже ждать не собирался. Оно как-то само вышло. Да и любовь его была не просто невзаимной, а еще и норовила догнать и переломать ребра.

Мало родиться с "золотой ложкой во рту", мало получить от жизни все, и стать всем, надо еще суметь не наткнуться в этой жизни на того, кто может сломать тебе жизнь. История двух, кардинально противоположно изломанных людей.

— Сколько нужно человеку, чтобы жить с ревностью? — Три встречи.

Был бы Зайцев девчонкой, проблем бы не было. Цветочки, прогулочки, поцелуйчики у подъезда, одного кстати, общего для них обоих, и все, можно брать. Но Зайцев, сучонок, свои узкие светлые джинсы натягивает на мужской зад. И вряд ли догадывается, что в Волковских фантазиях он уже многократно оттрахан за гаражами.

Природа никогда не перестанет меня удивлять своими созданиями. Неужели это мне? Протягиваю руку и он отскакивает от меня, пятясь к стене... ... сейчас, когда я вижу его трепет, его невинность, я знаю, что это на долго, на о-очень долго.

И даже спустя десять лет, я так же прижимаю его к себе, а он шепчет эти три слова. Мой подарок судьбы.

— Да ты не волнуйся, Марк, если Анька передумала, могу дососать! — предложил Глеб на всю квартиру, чтобы даже глухие пенсионеры-соседи услышали. А я и не волновался, пока у меня от его задорного, прокуренного голосочка не встал так, что хоть грецкие орехи коли. Глеб и раньше-то себя вёл не сказать, чтобы прилично. Теперь же, прознав о моих пристрастиях, совсем задёргал. Засранец по-другому не мог.

Грей любит риск, и Грей играет роль - Средь тысячи узнать свою Ассоль.

— Я знал, что рано или поздно ты заведешь себе гея, — замечаю я. — Это ж модно. Мужиков можно обсуждать, трусики-бусики, и совет дельный получить, и поплакаться.

Не каждый день узнаёшь, что сосед пытался покончить с собой.

18+ Гор всегда соглашался и с замиранием сердца наблюдал, как обычно грубоватый Бер вдруг становился нежным, неторопливым. Целовался долго-долго и ласкал его так самозабвенно, что у Егора дыхание перехватывало и закрадывалась надежда, что, может, все-таки что-то у них и получится?