Уилсон находился в одном шаге от смерти, но помощь пришла к нему, откуда он совсем не ждал.

У Уилсона нет ни единого шанса. Он жив только потому, что так угодно Максвеллу.

Сначала Максвелл врал самому себе, что ничего не помнит. Но он помнил все абсолютно ясно, как будто это было вчера.

У учёного кружилась голова и подрагивали пальцы. Встреча с Энтом произвела на него неизгладимое впечатление, к тому же Уилсона ощутимо лихорадило. Он поднялся с насиженного места и пошёл вон от костра, рассчитывая вздремнуть. - До рассвета осталось совсем немного. Учёный замер в не до конца исполненном движении и обернулся. В неверном свете огня его чёрные глаза казались неестественно большими. - Я схожу с ума, когда не сплю. – Просто сказал он, пожав худым плечом, и полез в палатку.

Король не может покинуть шахматной доски по собственной воле. Из Постоянства выбраться невозможно. Бывшая прекрасная ассистентка предлагает бывшему великому магу сыграть по новым правилам, и ставка в игре - одна маленькая лохматая фигурка. Когда-то ты творил настоящие чудеса, Макси. Так давай сыграем в последний раз.

Максвелл замирает. Нечто холодное прижимается к его шее, и нужно меньше секунды, чтобы понять: это привязанный к деревяшке осколок кремня, который Уилсон все ещё пытается выдать за настоящий нож. Его рука, закинутая на чужое плечо, напрягается, царапая лезвием кожу. Уилсон в такт музыке покачивается в сторону, как будто специально позволяя кинжалу Максвелла прижаться в ответ к его боку. «Так что, станцуем?» Или: Существует ли что-то более интимное, чем держать свою любовь «на острие ножа»?

И одним вечером Уилсон сдался, как это обычно и бывает, принял поражение. Впрочем, как он успокаивал себя, победу определяет не число уничтоженных дивизий и ресурсов, а арбитры мирных переговоров — так в восемсот семьдесят седьмом году Бисмарк решил исход русско-турецкой войны в пользу Турции, не смотря на огромную русскую армию, численное её превосходство и военные достижения. Бывает и в худшую сторону — это если брать Версальский договор. Теперь за табак он был готов на все.

Садоводство в Константе может принять неприятный оборот. (Часть первая из серии «Если вначале не получится...»).

Когда Уилсон поддаётся летней лихорадке, то получает помощь от неожиданного источника. Хочет он этого или нет — совсем другое дело. (Часть вторая из серии «Если вначале не получится...»).

Вместе со своими друзьями Уилсон устроил себе уютную маленькую жизнь в Константе. Ну, настолько уютную, насколько это возможно, будучи застрявшим в лагере и постоянно чувствуя себя в небольшой группе самым слабым звеном. Тем не менее, всё могло бы быть вполне хорошо, если бы не непреднамеренные побочные эффекты научного эксперимента, пробуждающие воспоминания, которые лучше всего было оставить погребёнными... (Часть третья из серии «Если вначале не получится...»).

Уилсон отправляется в далеко не чудесное приключение в мире, основанном на произведении классической детской литературы. (Альтернативное описание: Максвелл Познаёт Моддинг. Трепещите). (Часть четвёртая из серии «Если вначале не получится...»).

Две группы выживающих впервые встречаются. Кулакам Уилсона есть что сказать по этому поводу. (Часть пятая и заключительная из серии «Если вначале не получится...»).

После особенно свирепой атаки гончих Уилсон разыгрывает новый гамбит.

— Давай, дружок, открой-ка ротик пошире. Будет проще, если мне не придётся насильно разжимать тебе челюсти.

Иногда, когда вот-вот умрёшь с голоду, соглашаешься на сделки, на которые в противном случае никогда бы не пошёл. Это не значит, что обязательно соглашаться на все из них.

Во время исследования руин всё идёт наперекосяк, и Уилсон сталкивается с тем, что гораздо страшнее перспективы сойти с ума.

Великолепный аристократ Максвелл, захворав, приглашает к себе доктора Хиггсбери, известного своим экстравагантным подходом к методам лечения.