Джисон уже неделю просыпается от того, что некто, кто поселился у него на чердаке, начинает мурчать, как по будильнику, ровно в три часа ночи, да так громко, что пол вибрирует.

— И вообще, где Минхо взял повязку на волосы с двумя нашивками? Типа, он сам её сделал? Это так странно, и бантик, и ушки. Ну, я делаю ставку на то, что сам, потому что материал совсем разный. Уши пушистые сильно, а вот бантик... — Ч-что? — переспросил Феликс. — Ты трогал уши и остался жив? — его глаза поползли на лоб. — А что такого? — не понял Хан. — Это слишком дорогой аксессуар? Ну, я его не испортил, просто потрогал и... — Это не аксессуар, Джисон, это настоящие уши, которыми он слышит.

— Окей, действие, — кивает Хван и усмехается, — отправь третьему контакту снизу последнее фото из галереи со словами: "Хочу, чтобы вместо пальцев на моём языке был твой член". Минхо всё равно. Он сделает это и на утро даже не будет стыдно. Подумаешь, ерунда вовсе — и не такое творил. Спокойно считает контакты, листая снизу вверх, и, наткнувшись на нужный, не решается нажать, видя имя нового молодого преподавателя. Сердце замирает на мгновение, а в мыслях только одно — блять-блять-блять.

— Но это так неправильно, — взмаливается Ли. — Не думай об этом, — ласково произносит Джисон и в следующее мгновение пленит губы Минхо своими.

Хан буквально ощущает всем нутром, как Минхо прожигает его испепеляющим взглядом, но специально не смотрит в его сторону. Делает вид, словно не замечает. Не замечает его злобного зырканья, не замечает попыток перенять внимание на себя, не замечает касаний, которые так и вопят: "эй, я тут, я близко, прикоснись ко мне, Джисон~и! Зачем тебе Ёнбок, когда я рядом?" Хан лишь ухмыляется и продолжает липнуть к Феликсу. Джисон играет, переписывая правила на ходу, однако точно знает концовку. Или нет?

Минхо не понял, как так случилось, но нельзя сказать, что он жалеет. Возможно, это немного смущает — оставаться таким открытым для кого-то. Быть может, причина в том, что этот «кто-то» не один.

Минхо выглядит разбитым в эту секунду. Глаза стекленеют, горячие слёзы стекают вниз по щекам, а сердце стучит так быстро, что ещё немного и вырвется из груди.

Сынмину семнадцать. У него гормоны бушуют и кровь кипит. Он хочет целоваться и обниматься; хочет рядом кого-то, с кем тепло и уютно. Но он, между прочим, самый настоящий айдол, находящийся в шаге от мировой славы, признания и миллионов поклонников. Ему нельзя. У него обязанности, ответственность и режим. А он целоваться хочет.

Феликс решает подсмотреть, что же там столь увлеченно рисует Хёнджин, и видит весьма впечатляющие наброски, где изображены двое обнаженных людей в доволи откровенных позах. Ли ухмыляется, прокручивая в голове мысль о том, какой Хван развратник, а потом вдруг замечает кольцо, такое же, как и у него самого, на указательном пальце одного из парней, красующегося на листе бумаги, и вдруг приходит осознание...

Минхо шуршит этикеткой, закидывая конфету в рот, и губы облизывает. Джисон смотрит на него мгновение, прослеживая движение языка. — Хён, дай сосульку, — просит и протягивает ладонь. Ли усмехается, зажимает карамельку, которую крутил на языке, между зубов и тянется лицом к Хану. — Возьми. — Дурной совсем? — Джисон хмурится, слабо стукая его по плечу. — Ну вот что ты сделаешь, если я возьму её, м?

— Скажи, хён, — Хан делает паузу, лукаво улыбаясь, — ты бы хотел оказаться на месте Чонина? — Нет, — быстро выпаливает Ли, однако, видя заминку, спешит добавить, — но мне интересно, как долго ты бы подшучивал, ответь я иначе, — Минхо даже старается выдавить из себя не менее лукавую улыбку, чем та, что блистала на губах младшего совсем недавно, дабы показать свое равнодушие. — Я бы никогда не пошутил над твоими чувствами, — вдруг серьезно произносит Джисон. — Зная это, ты бы поцеловал меня?

На часах два часа ночи, за окном сыпет хлопьями снег, и Феликс, дрожа от холода, всё ещё сонный, вызывает такси, попутно натягивая на себя джинсы. В такую погоду только греться глинтвейном, закутавшись в плед, и сидеть у камина, вслушиваясь в треск поленья, но ему неймётся. Хёнджин позвонил — значит, нужно ехать. Чёрт бы его подрал. В. Два. Чёртовых. Часа. Ночи.

Минхо сначала приглашает его в бар после работы, затем — зовёт к себе, чтобы посмотреть фильм, и даже предлагает остаться на ночь. И каждый раз Джисон думает: «А почему, собственно, нет?»

— Хочу, чтобы ты согрел меня после того, как я кончу в тебя, — шепчет Джисон хриплым томным голосом, что пробирает до костей. Минхо буквально содрогается в его руках и безмолвно соглашается, активно кивая, пока его обычно навострённые ушки крепко прижаты к голове.

Именно в эту секунду Минхо ощущает счастье каждой клеточкой своего тела. Причём буквально, пока Феликс хихикает ему в спину, Чан играет с волосами, Джисон гладит по щеке, а Хёнджин целует в живот. Что-то может быть лучше, чем оставаться занеженным любимыми мужчинами?

Минхо мечтает оставлять на бёдрах Джисона нежные поцелуи и яркие засосы. Возможно, Джисон не против.

— Слушай, ты же выглядишь, как влажная мечта каждого второго человека на Земле. Как ты можешь быть таким робким? — не понимает Минхо и хмурится, а Джисон только глаза в пол опускает, нервно перебирая пальцы. au, где Минхо отправляют учиться в закрытый колледж, и он почти умирает со скуки, а потом вдруг замечает, насколько красивые глаза и какая охуенная задница у его соседа по комнате, и жить становится веселее.

Джисон аккуратно приоткрывает дверь, где Минхо, уже заждавшись, сидит на полу в длинной белой рубашке не по размеру, подогнув под себя ноги, с кошачьими ушками на голове и длинным хвостом, что едва виднеется из-под подола; залипает в телефон, покусывая кончик поводка во рту, но тут же отбрасывает гаджет, как только замечает Хана. — М-минхо-хён? — Джисон бровь изгибает в недоумении, растерянно шепча.

— Интересно, ты когда-нибудь сможешь полюбить меня? — тихо спрашивает Феликс, однако вопрос, очевидно, риторический. По крайней мере сам Ли не ждет ответ — и без того знает, но вопрос, что крутится в голове, почему-то озвучивает. Хван же молчит — думает, наверное, а может не видит смысла распинаться о том, что и так понятно обоим. А потом вдруг опускает голову вниз, встречаясь взглядом с чужими карими омутами. — Нет, — произносит шепотом. И вроде ожидаемо, но слышать это оказывается больно.

Джисон обещает себе извиниться перед Минхо за засосы на его плечах и шее поутру, а пока... Пока он концентрируется на мягкой коже под губами и царапает её кончиками клыков.