У Юджи ужасные вкусы в порно: высокие женщины с большой задницей, что сладко стонут на камеру. Ну это скучно по мнению Сукуны-персоны высокой культуры. Как давно он не смотрел что-нибудь стоящего...О Мегуми оказался тем еще извра...культурным! Может он, шикигами и король проклятий замутят че-нибудь интересное? А там авось и у Юджи вкус воспитают. Написано по арту (см примечание) Вас ждет: тенакли, гончие, намек Юджи\Годжо , а во второй части урок минета от самого Сукуны-самы!

"Действие происходит в арке, где Юджи мертв. Что, если помимо тренировки Юджи занимался сексом с обоими учителями?"

Такого в жизни Годжо никогда не было — чтобы увлекаться рандомным чуваком в анонимном чате, который в тот же вечер сменили на более прогрессивный: с возможностью друг друга слышать и видеть.

пусть метка каннибализм не пугает вас :)

одиночество и темнота поглощает с каждой минутой все больше, это не может больше продолжаться.

— Мы и в следующей жизни будем вместе, Сугуру, — растягивая гласные имени, протянул блондин. — Думаешь? Я бы хотел провести спокойную бесконечность на том свете. — Ты такой жестокий…

У Сугуру шея неестественно согнута. Сатору её сломал, чтобы у него всё закончилось быстро и безболезненно.

«Сугуру, ты похудел? Ты в порядке?» Нет. Когда ты молчишь, у меня болят атомы. Сухо ноют молекулы, нейтроны с протонами вмазываются друг в друга, будто это первая и последняя в жизни встреча. Нервы шипят и обугливаются, как убитые плойкой волосы. Костная ткань расходится по швам, но всё это — следствие хреновой выкройки.

Сатору оборачивается на улицах, как только замечает длинные чёрные волосы. Он выискивает среди всех глаз родные. Совершенно неконтролируемо. Машинально. Привычка.

Он привык подчинять, укрощать, брать контроль. А этот человек был до жути неспокойным, что иногда аж руки чесались ударить за его непокорность.

Отпуск с Годжо? Любой нормальный человек отказался бы, но Сёко лишь пожала плечами. Почему бы и нет. Она была готова к любым его выходкам, но не к глупому сюрпризу, в котором тот, кого считала мёртвым вот уже несколько лет, появился вновь.

Он больше не видел проклятий, не чувствовал силы, которая переполняла его. Звания и статусы перестали иметь значение, и все, о чем он продолжал думать, это Сугуру, расслабленно сидящий рядом на пустой станции метро и ожидающий разговора, шанс на который они потеряли еще при жизни.

Каждый импульс в голове Сатору подчинён ему. Вся его бесконечность, весь хаос из нулей и единиц, все нейронные вспышки. Кроме влюблённости в своего лучшего друга. Прятать её глупо, если твой лучший друг — Сугуру Гето. Но одно дело — не скрывать влюблённость, а совсем другое — говорить ему: «Хочу с тобой целоваться, больше ни с кем не хочу».

“Я потерплю, чтобы побыть с тобой рядом ещё немного. Будто бы всё как прежде, будто бы нам всё ещё шестнадцать. Столько, сколько нам позволят”.

А что до Гаваны — что ж, она так и продолжит жить в своём темпе, шуметь ретро машинами, все ещё не засыпая и не просыпаясь в вечном сигарном дурмане, и ее морю и небу остаётся только беззаботно радоваться, что любили когда-то под их покровом так сильно.

Поведение людей бывало слишком непонятным для него. Они то звали к себе, то отшвыривали подальше. Выставляли за дверь, как котенка, который надоел спустя день. Целовали сначала и говорили, как он был им дорог и близок, а потом даже не смотрели в его сторону. Что с ним было такое? Почему те, кого он любил, обращались с ним так, словно он не заслуживал ничего хорошего? Любили по настроению. Отвергали по будильнику.

Сборник из стонариков (драбблов строго по сотне слов). Каждый стонарик - отдельная зарисовка в духе "что если?", которые просто однажды посетили мою горемычную голову. Будет пополняться.

В одну из длинных, беспокойных ночей, забываясь в размышлениях об уходе Сугуру, Годжо пришло сообщение. Короткое, неожиданное, но такое долгожданное. Он схватил телефон, неверяще перечитывая его снова и снова. Гето написал ему о предложении съездить на море.

Он выучил многое. Запомнил самые малейшие изменения в мимике. Годжо оказывается очень закрытый человек. Вся его показушная уверенность, постоянные шутки. На самом деле Сатору всегда анализирует. От его взгляда не ускользает ни одна деталь. Гето мог по памяти передать каждую каплю, каждый призрачный узор голубых глаз. Он ими очарован. Пойман. Или о том как Сатору скучает.

Сатору хочется прижаться губами к ободранным костяшкам, мягко поцеловать их, делая немое предложение и давая молчаливое обещание. [или: как Годжо и Гето чуть не поцеловались пять раз, и один, когда они всё же это сделали].