— Дай тоже, — приказывает Киса. И Хенку бы нахер его послать с этим его командирским тоном, но слишком долго и хорошо он его знает. Киса капризничает и дурачится не потому, что настроение хорошее. А потому что хуевое и заботы хочется, а попросить о ней — ни за что. Он сдохнет скорее, чем попросит.

Киса ему эти три туза в жопу засунет.

У Кисы длинные загребущие ручищи. С тонкими проворными пальцами, от которых Хенк с трудом может взгляд отвести. Едва ли у него получается не смотреть на преступно красивые костяшки, гладкую бледную кожу и очаровательную татуировку между большим и указательным пальцами. Все это слишком. Киса же этими самыми руками постоянно лезет под одежду к Хенку. И проблем бы у самого Хенка с этим не было, если бы они не были холодными. Обжигающе холодными.

1×4 // - Мы вместе должны держаться, - Гена оглядывает обоих, - друг за друга, а вы из-за какой-то херни поубивать готовы. Короче, блять, посидите подумайте. // Примирение Кисы и Хэнка после дуэли.

после драки киса приходит извиняться. после каждой драки.

киса любит жестокость, а нежности нахер шлёт, потому что не баба какая-то

о хэндпоуке, пьяной татуировщице, рекламных котах и хвойном лесе.

Хэнку пиздец нравится такой Киса, нравится, когда он маску еблана злого сбрасывает с себя, когда таким комфортным становится, когда волнуется за него.

Киса кипит. Но ненадолго, потому что в голову приходит просто невьебенный, по его мнению, подъеб. — Так ты у нас о членах думаешь, значит? Боря в ужасе.

– Ну показывай, Джоконда, – сказал Хэнк, немного сбитый с толку. Молчащий Киса – это было что-то из разряда фантастики. – Тебя подменили инопланетяне? Ты заболел? – он даже потянулся потрогать кисин лоб, но тот закатил глаза и отпихнул руку. Киса утащил его на кровать, сел напротив и, вскинув подбородок гордо, высунул язык. Посередине красовался небольшой металлический шарик.

Подкатывать к Кисе — себе дороже. В этом Хэнк убедился, и не раз. Однако он всё равно пытается. Не зря.

Хэнк настолько сильно волнуется перед первым свиданием с девочкой из параллели, что просит Кису научить его целоваться.

Киса никогда не был таким злым. Желваками так играл, будто челюсть сломает сейчас. Боря так, как сегодня, никогда к нему не бежал, узнал случайно от Ритки, что Киса на стрелку чела с параллели позвал, Хэнк имени то его не помнил, но сегодня он Боре на игре подножку подставил, а Ваня это просто так не оставит.

- Вань, что происходит?- спрашивает Хенк, подходя ближе, и не отпуская руку. - Тебя ебёт?- выплёвывает Ваня и тут же жалеет, видя потухший взгляд напротив.

— Я не знаю, о чем ты думаешь, — Ваня лжет. А Боре осточертело.

Киса должен решить: всё или ничего. Он один или он с ним. Боря или собственные чувства.

видел хенкин не очень, но в очках ходить не хотел: то ли неудобно, то ли стеснялся. а к окулисту сходить по поводу линз все как-то времени нет. когда-нибудь он обязательно сходит и решит эту проблему. когда-нибудь.

— кис, ты как? порядок? — хенк своей заботой душит его сильнее, чем трава покупная с улицы. — я в ахуенном порядке, спасибо, что спросил, мудак. — язвит, прикрывает дрожащий голос, чтобы не выдать огорчения на весь мир этот несправедливый.

— Я сплю. — Неужели? — Отвечаю! — Ваня заливается негромким смехом.

С десяти лет Боря знал, что у него один шанс найти соулмейта и поцеловать его. Если это не будет тот самый человек – он умрет. А умирать Боря не хотел. [Соулмейт-ау, в котором в десять лет появляется цифра, написанная почерком соулмейта и означающая то, сколько поцелуев может совершить человек, чтобы найти своего соулмейта. Если цифра доходит до нуля – человек умирает]