Лаврик сидел напротив меня. Окунал ломтики картошки фри в соус и кидал мне в лицо. Один едва не попал в глаз, второй повис на волосах, приклеившись кетчупом, третий остался за шиворотом. Лаврику было скучно, и он так развлекался

Футбольные фанаты любят говорить о футболе, а меломаны о музыке. Девчонки о шмотках, а бабушки о болячках. Лехина мать все разговоры на пироги переводила, а соседка на диеты. Но всех переплюнул Серёга. Нет, пироги и футбол он тоже любил, и девчонок со шмотками и бабушку свою с болячками. Но говорить он мог только об одном...

Джуд нёсся по узкой улице, слыша за собой топот тяжёлых сапожищ тигра. Бегать он умел, драпать приходилось часто, то от стражников, то от людей Джохара. Вот только от оборотня не убегал ещё ни разу. Джуд не дурак, не сунулся бы. Любого перевёртыша по богатой одежде можно было отличить от человека, но кто же знал, что этот натянет потрёпанный плащ и попрётся в северный квартал. Они сюда отродясь не заглядывали.

Что бы ни говорили в семействе Янгов, а правду знали все. Харт уехал на юг вовсе не за тем, чтобы за отцовыми виноградниками приглядывать, а смылся из-за Робби. Виноградники, ха! Харт, король вечеринок, музыки и веселья, резко поумнел и решил делом заняться? В глуши, где разговоры только об урожае, а в местных клубах до сих пор фокстрот танцуют. Ха!

Вряд ли Ричард Янг отдавал себе отчëт в происходящем, когда волок эту извивающуюся зверушку в машину. — На кой чёрт он тебе сдался? — недоумевал его сын. — Разберëмся... — Он же псих! — Полечим. — Он дикий, — не унимался Харт. — Одомашним. Больше аргументов Харт привести не смог

На Робби никто из них и не глянул бы — хватало красавиц и красавцев, но в тот вечер, похоже, Харта всë-таки продинамили, потому что возвращался он один. А Робби попался ему случайно. — Сюда иди! — рявкнул Харт, и Робби подпрыгнул испуганно. Харт носом потянул: — А-а-а... человечек. Сгодишься

— Пугливый какой, и не скажешь, что разбойник! Явно не в родню свою. А кожа какая... — Кэм пальцем по ключице провёл, не сводя глаз с растерянного лица Фарея. — Везде ли она такая! — А я почём знаю? — Вот и узнаем сейчас. Фарей вскочил: — Ничего себе! Рук не успел освободить, а уже ко мне тянет. Вот ведь пленники пошли!

Эдик изловчился и прихватил Прохора зубами за палец. — Ах ты ж! Кусается! — захохотал Прохор. — Серый, ты видал, чтоб зайцы кусались? — Наглые зайцы нынче пошли — совсем страх потеряли.

— Ты же из приличной семьи! — не выдержал Артур. — А ведёшь себя... Да и выглядишь... Ты сейчас в костюме должен бегать и со скрипочкой. — И пизды получать от нормальных людей, - ввернул Нана. — Я — и скрипочка! Это же придумать надо!

Чего только не случается на лестничной клетке.

Артурчик лепит из глины каких-то головастиков и гордо именует их драконами. Они весь шкаф занимают и семьями живут. Другой мой кореш увлекся рисованием. Малюет исключительно кошек на заборе, и самое ужасное, что всем свои творения дарит. Но что Сенька отмочил — это пипец...

Где же это видано, чтобы волки да с овцами?

— Я хочу, — сказал Шон. — Чтобы тебя оттрахали все, кто здесь находится. В жопу, в рот — как хотят. И ты никому не откажешь. Это моё желание

— Да фиг знает, кто он, — жал плечами бармен Ромочка. — Заходит иногда. Его редко кто цепляет, уж больно морда мерзкая. Сидит, чисто принц, а пойло самое дешёвое берёт. Так-то тихий, налакается и уйдёт. Один раз, правда нажрался и представление устроил. Он, типа, сын миллионера и всех на хую крутил. Весело было. Наши любят над уродами поржать, особенно над миллионерами в рыночных портках

— Я хочу ку-у-ушать! — тянет он нараспев. — Есть, — мрачно поправляю я. — А что есть? — Не кушать, маму твою за ногу, а есть. Есть! — А водку? — хлопает он глазами. — Водку-то кушают.

— Это ещё кто? — Да тутошний, — ответил Фёдор. — Соседями будем. Омега презрительно оглядел Федину майку алкоголичку и растянутые штаны и, отвернувшись, процедил: — Я не советую тебе, Елисей общаться с такими... соседями. Сумки поднесëт, а потом на бутылку будет требовать.

Маленькая история из жизни Андрея — ёжика, тигрёнка и медвежоночка, и его мальчика Ванечки

Короче, в метро, как-то...

— Мне нужна пятёрка. Могу отсосать, — и язык за щёку толкнул, чтоб понятнее было.

Для Кира — Гоша был существом неземного происхождения. Описывать его красоту мог бесконечно. У него глаза! У него носик! У него ручки и ножки! Все эльфы и ангелы от зависти себе локти перекусали. Так считал Кир. А друзья считали иначе.