В таком духе проходят их дни. Аль-Хайтам возвращается из Академии злой и приставучий, Кави продолжает изображать саму невинность. Тигнари бесстыдно хихикает в кулак при встрече.

Аль-Хайтам просто хотел, чтобы этот невозможно долгий день наконец-то закончился. Но Кавех, как выяснилось, плевать хотел на его желания и снова умотал в пустыню, несмотря на то, что вернулся он оттуда совсем недавно. И секретарь, стиснув зубы, рванул за ним. Он даже не представлял, чем это закончится.

Кавех переживает, но совсем не знает, как об этом сказать.

— Иногда ты поступаешь со мной слишком подло, — тихо шепчет Кавех и едва не прикусывает язык, осознав, что именно только что произнёс. Лучше быть пьяным, чем до смерти уставшим. Так, по крайней мере, он болтает без умолку безобидную правду всем вокруг, а не аль-Хайтаму. Потому что есть вещи, о которых не принято говорить вслух.

Кавех проходит через пять стадий принятия своей любви к аль-Хайтаму.

Его сосед — ужасное похотливое животное. И Хайтаму, к своему огромному стыду и фантастическому удовольствию, приходится с этим жить.

Через полчаса Аль-Хайтам вернётся домой, и Кави должен быть в полной боевой готовности к моменту, когда тот перешагнет порог. Да пошло оно всё. Проще и вовсе съехать, чем снова препираться с Аль-Хайтамом. Если начать собираться прямо сейчас, он успеет сложить кое-что из одежды и художественные принадлежности, хотя бы всё самое необходимое. Так? Так. Кави кивает сам себе, поднимаясь с дивана. | Кави случайно заканчивает звонок словами «Пока, люблю, целую!»

То, что Кавех с порога заедет ему металлической ложкой по лбу – Аль-Хайтам точно не ожидал.

— Не хочешь объясниться? – голос у аль-Хайтама еще совсем сонный и чуть хриплый, от него мурашки по коже пробегают. Красивый. — Мне просто приснился кошмар. Спи, я посижу еще минуту и уйду.

Любовь — это искусство, считал Кавех.

Когда Кави смотрит ему в глаза с виноватой улыбкой, Аль-Хайтам понимает всё без слов. Редкая птица, случайно запорхнувшая в его руки, не может сидеть в них всегда.

Аль-Хайтам ненавидит прикосновения, а Кави ненавидит невозможность коснуться любимого человека. Замкнутый круг.

Аль-Хайтам возвращается домой и чуть не спотыкается обо... что-то. Он переминается с ноги на ногу и хмуро глядит на это что-то. Большой деревянный Аранара улыбается ему в ответ. «О, и как он тебе?» - спрашивает Кави с кружкой в руках.

Две фонтейновские косы Аль-Хайтам связывает одним шнурком, и от пышной шевелюры соседа остаётся совсем маленький хвост.

Аль-Хайтам никогда не был падким на запахи омег, но он не думал, что это означает...

Кавех — владелец швейного ателье. Как обычно, он задержался на работе допоздна, но в этот раз его покой нарушил запоздалый посетитель...

В горле будто застрял огромный ком, сдавливая глотку, не давая возможности вздохнуть или сказать что-либо. Хочется сказать ещё столько всего, вывалить на этого идиота всё своё недовольство и злобу. Но что-то ломается в последнюю секунду и, будто бы со звонким треском стекла, в ушах начинает звенеть, а подступивший к горлу ком пропадает, уступая место подступающим к глазам слезам. Что же этот идиот с ним сделал?

Истина в вине не раз тонула, Альхайтам же поэтапно знает, когда начнет в Кавехе задыхаться.

Вы ведь не уважаете актрис, добившихся своего места через постель? Так почему тогда ведьмы, разделившие ложе с дьяволом удостаиваются уважения по сравнению с девственно-чистыми чернокнижниками? //ау, где Кавех — чернокнижник, призвавший демона

Если бы Каве спросить, он бы сказал, что у них с Альхайтамом целая история. И точно не стал бы озвучивать, что она не закончена, что она в самом прямом смысле «в процессе». Они не то чтобы встречались (они никогда не называли это так), но они больше общались в последние месяцы, они занимались теми вещами, которые доставляли им удовольствие в юности, когда они ещё были максимально друг другом очарованы и минимально придирчивы. Ещё у них был секс.