Аластор долгое время пребывал в забытье, пытаясь вспомнить, кем он был и что это за странное чувство пустоты внутри него. И он наконец вспомнил.

Аластор ненавидел его настолько, что был готов пересечь черту разумного. И однажды это случилось.

Аластора чудовищно бесит Люцифер. Никто за несколько сотен лет не бесил его так же, как этот блондинистый наглый долбоёб, одетый на манер рождественского леденца. Во время очередного конфликта выясняется, что один из самых могущественных оверлордов просто перепутал раздражение с неудовлетворенностью. Люцифер собирается показать ему, что нужно сделать, чтобы она ушла.

Тяжело смотреть на губы, которые не можешь поцеловать. Но куда сложнее смотреть на заклятого врага, которого не можешь ни убить, ни отыметь.

Вокс и Аластор относятся к физической близости по-разному. Вокс — положительно, Аластор — отрицательно. А если соединить положительное и отрицательное, то в конечном итоге Аластор получает удар током, Вокс — по яйцам.

Кем запомнится Аластор? Альтруистом, отдавшим жизнь за друзей? У Радио Демона на этот счет иное мнение. Данный вывод приходит под конец его песни, однако приходит не один.

он падает ему в ноги восхваляя своего бога.

Вокс создает новую и улучшенную версию себя, чтобы угодить Валу, и как оказывается, только для того, чтобы быть заменённым ею же. Он остается побитым и сломленным, и ему не к кому обратиться ... за исключением, возможно, его старого врага, Аластора.

— Ты мне не нравишься, но Чарли ты, похоже, интересен. И я доверяю её суждениям. — И как твоя вера в неё сочетается с твоими когтями так близко к моему лицу? Люцифер сразу же не отвечает. Вместо этого он впивается когтями в свою ладонь, пока комната не наполняется запахом крови. Когда Аластор снова смотрит на его руку, кончики пальцев того испачканы в золоте. Аластор напрягается, его уши заметно дёргаются. Люцифер усмехается и наклоняется вперёд. — Ты когда-нибудь пробовал ангельскую кровь?

Вокс многое бы отдал, чтобы увидеть Аластора в таком свете. Что же — мечты сбываются!

небольшая зарисовка по Вокзалам и закадровые моменты после 2 серии. - Пресса любит правду, мой дорогой. Тем более не переживай так сильно, всё равно никому не интересно смотреть на твою плоскую мину, все в это время будут слушать мою передачу. - рука в перчатке "ущипнула" демона за край его головы, как будто в подтверждение своих слов и на бледном лице вновь заиграла эта нахальная улыбка. - Ты ведь знаешь, как сильно я хочу сейчас сломать твой череп?

После того, как Аластор выставил её из отеля Мимзи хочет слегка насолить ему. А Вокса не нужно просить дважды.

Эти красные уши с черной полосой выглядят по-странному привлекательно, и стоило лишь один раз поддаться этой мысли...

Переписал 8 серию под наших любимых Люстр ибо я так хочу:)

И в самом деле, Аластор совсем-совсем ничегошеньки не смыслил в делах любовных, Бога ради, да в голове кого-то вроде него мысли о подобном даже не смели мелькать, моментально растворяясь в мрачной пучине амбиций, круживших сознание демона. В голове кого-то, вроде печально известного оверлорда. В голове кого-то, кто всю жизнь преследовал лишь свои цели, откровенно нелепые в сути дерзости своей. Но даже самые-самые гнилые испорченные души, как оказалось, все же могут трепетно любить.

Необходимое, хоть и не признанное таковым, утешение сваливается как снег на голову Воксу в лице того, от кого он меньше всего ожидал понимания и добрых слов.

Куда отправился Аластор, чтобы восстановиться после поражения в битве с Адамом? Наверное во владения своих друзей. Но что, если у него был другой вариант? (Короткое каноническое расхождение, объединяющее события конца первого сезона с тем, что Аластор был давним другом и верным слугой Люцифера.)

Он хотел узнать его ближе. Хотел понять, что творится в его душе, глубоко внутри. Там, куда никто и никогда не мог забраться. И с чего он начал? Заявился глубокой ночью в его покои, всё просто.

Дисфункция. Полное нарушение здравости мышления и все это в таких габаритах, что проще удавиться, нежели разбираться в первоисточниках. А еще ему кажется, что теперь этот запах везде.

в ночной тишине, разбиваемой лишь еле слышимыми нотами джаза вдалеке, звуки абсолютно блаженного слияния душ звучат по особенному грешно.