В один не слишком прекрасный день у Хван Хёнджина и Ли Феликса становится больше причин для взаимной неприязни. Университетское АУ про лав-хейт + переосмысленный троп преподаватель-студент.

— Не обольщайся, я просто проверяю, могу ли убить тебя взглядом, — заулыбался Хёнджин, представляя себе, как воспламеняется вражеский образ, полыхает ярко и красиво. — А я подожду, пока ты сам своей же желчью захлебнёшься, — прекрасный настрой Феликса так и таял, ускользал сквозь пальцы, и всё из-за одного единственного урода. Ну нахера их вместе поселили? Очевидно ведь было, что ничем хорошим это не закончится.

«Феликс знал этот вкус – это точно был тот самый бальзам для губ, отдающий клубничным лекарством. Феликс не мог забыть, как он ощущался во рту во время поцелуя. Не мог забыть поцелуй. И, конечно, того, кто его целовал.» Юные неловкие хёнли, любовь с первого взгляда и жаркое лето где-то в прибрежном пригороде США.

А Феликс шёл ко дну вместе со своей любовью. И если спасение утопающих — дело рук самих утопающих, то Ликс справлялся из ряда вон хуево: готовил Хёнджину завтраки, подолгу зависал и наблюдал за Хваном, пока тот качал пресс, зацепившись за стул ногами. В общем, делал всё, чтобы из этой влюблённости не выбираться.

— Меня такие, как ты, не интересуют, — небрежно бросил Хёнджин. Эти слова на секунду отразились на лице Феликса. Он поморщился и криво усмехнулся. — Такие, как я, да? — переспросил он и отвернулся, неоднозначно хмыкнув. Будто эти слова и правда задели его. — Рад, блядь, что у нас это взаимно. Меня такие, как ты, тоже не интересуют, — сказал Фел.

— Добрый день, господин Хван! Из оцепенения выбил взгляд до невозможности тёмных глаз, взметнувшийся к Ликсу, заставив выдавить из себя хоть какие-то слова. Блондин поспешил проявить уважение, инстинктивно понизив голос и согнувшись в низком поклоне на корейский манер. — Ого, — послышалось удивлённое, и парень тут же разогнулся обратно. Хван молча скользил по нему изучающим взглядом, приподняв одну бровь. Нужно было что-то сказать, оставить шампанское и уйти… план ведь был именно такой?

Хёнджину нахрен не сдалась физика. Он ненавидел ее всеми фибрами своей творческой натуры и мечтал перевестись на факультет дизайна при первой же выпавшей возможности. Но как только заветный шанс появляется, он, по закону жанра, зависит именно от физики. От тупой, блядской физики. Хван с отвращением смотрит на толстенный, покрытый доисторической пылью учебник и отчетливо понимает, что ему нужен репетитор. Репетитор на одну ночь.

— Привет, моя радость! — рядом скрипнул стул, на плечо опустилась широкая ладонь. Феликс изумлённо обернулся на смутно знакомый голос, но уже в следующее мгновение потерял связь с миром и словил настоящий микроинфаркт. Просто Хван Хёнджин, тот самый, который популярный, адски красивый, общающийся исключительно с элитой университетского мира, мягко скользнул языком в его рот, нежно проведя самым кончиком по его языку, и оторвался через пару секунд, чтобы невинно улыбнуться и присесть рядом.

Хван Хёнджин любил людей. Ровно до того момента, пока в квартиру сверху не вселился новый сосед.

В целом, если задуматься, Хёнджин был обязан Ли Феликсу буквально всей своей нынешней жизнью, которая ему жуть как нравилась. Он обрёл хобби, ставшее источником полноценного дохода, верных друзей, независимость от богатых родителей, всю жизнь пытавшихся манипулировать сыном. Короче, он обрёл себя. Ничего удивительного, что в итоге с годами Ли Феликс не только не перестал быть кумиром для молодого музыканта, но и превратился в нечто большее.

Феликс двинулся уверенно к манящему парню. Близость желанного тела разогнала кровь в венах до нереальных скоростей, а шлейф аромата сладкого сандала, приправленного острыми перечными нотками, вскружил голову. Но теряться было нельзя. От фразы, которую Феликс готовился выдать, зависело слишком многое. Он непременно должен был доказать Чану в этот вечер, что не так прост, и добиться внимания прекрасного принца в белом.

— Ну наконец-то слышу своего друга. А то заебал на всех тусовках только и делать, что зажиматься по углам, — немного сердито произносит Феликс - Так что предлагаю нажраться вместе. — Это не отменяет возможности перепихона, — довольно улыбается Хёнджин по-кошачьи. — Ты отвратителен, — рычит Феликс. — Знаю, пупсик. За это ты меня и любишь, — ещё больше улыбается Хван и посылает воздушный поцелуй другу. Тот в ответ лишь недовольно закатывает глаза.

– Да подойди ты к нему уже, – Минхо закатывает глаза, а Хван смотрит на него с лицом: «ты что такое говоришь, дурень?» С паникующим, в общем. – И что я ему скажу? – Правду. У тебя хорошо это получается. Или можешь вообще ничего не говорить – просто стояк покажи, уж здесь все вопросы отпадут.

Феликс только недавно узнал, что Джини прямо тает, когда кто-то интимно касается его ушей и за ними. Он обнаружил это случайно, когда делал массаж головы. Подобрался кончиками пальцев сначала к нижней линии роста волос, а затем решил переместиться на виски. Видимо, сильное нажатие на кожу головы спровоцировало невнятный, смущенный стон. Хён потом долго оправдывался, что это его обычная реакция на массаж.

Феликс мечтал, что когда-нибудь и он встретит своего человека, в которого влюбится и тот обязательно полюбит его в ответ. А влюбился в Хван Хёнджина, своего лучшего друга, у которого каждую неделю новая девушка.

Хёнджин — это кот, который никогда не позволит сделать с ним то, что ему не нравится. Если такой момент наступает, он просто уходит. Феликс не хочет, чтобы он уходил. Но кожу пальцев покалывает от желания, прикосновения к прекрасному туманят разум, работая в отличной команде с возбуждением внизу. Он решает рискнуть.

Хван Хёнджин, по кличке Кайден, никого не ищет, тема с соулмейтами ему в высшей степени неинтересна и безразлична. Ли Ёнбок, он же Феликс, он же Энджел, мечтает встретить предназначенного ему человека, уже питая к нему заведомо тёплые чувства. Судьба с интересом метит их двоих, живущих в мире, где опасно носить свои настоящие имена, чтобы понаблюдать что из этого выйдет, вплетая по пути в их жизни ещё множество событий и других людей

Хёнджин ненавидит работать с Феликсом и не понимает, почему их всё время ставят на фотосессии вместе. Его бесит этот несносный, мелкий, желчный, паршивый, ублюдочный говнюк. Однако у ненависти всегда есть причина, ведь так?

Оказавшись после всех приготовлений на пороге чужой квартиры, он не может скрыть блаженную улыбку, видя перед собой такого уютного Хёнджина. Буквально несколько часов назад это создание сверкало мускулатурой и прессом на сцене, горело драйвом и заставляло стэй облизывать экраны смартфонов, а сейчас… Сейчас он похож на маленький уставший пельмешек в бесформенной пижаме. Феликс обожает такую дуальность своего возлюбленного. Хочется обнимать этот комочек нежности и не отпускать.

Их фиктивный брак начинается очень ровно — они оба нуждаются в друг друге. Соён становится рекламной кампанией семьи Хван, демонстрируя их добросердечность к простому народу. Соён же получает дом, обеспечение и безопасность — после мужа абъюзера, это подарок судьбы. Но к сожалению или счастью, бывший муж тоже оставил ей подарок… сына, которого она любит всей душой. Поэтому в 31 год, молодой и избалованный Хван Хёнджин становится отчимом для юного, но вполне взрослого Ли Феликса.