Шторма ловят на попытке подставы одного из участников гонки и дисквалифицируют на текущий сезон, назначая исправительные работы в городе у черта на куличиках. Радиатор Спрингс становится накалён до предела — к скверному характеру Джексона был подготовлен только Маккуин.

Новое поколение гонщиков решило, что им необходимо растрясти старческие устои по празднованию Рождества. Ночью они пробираются в арендованный на завтрашнюю вечеринку зал и развешивают так много омел, как им удается раздобыть. Единственный, кто высказывается против - Шторм, который не перестает кашлять. Все становится только хуже, когда он оказывается под связкой омелы прямо напротив Маккуина.

Последующие слова Монтгомери доносятся до Джексона медленно, приглушённо, как из-под толщи воды. Половину фраз он даже не слышит, а некоторые врезаются в память настолько остро, что Джексон может рукой почувствовать открытые раны между ним и Монтгомери, и вопль почти не слышен. Бросая такие жестокие слова, МакКуин будто пытается убедить сам себя в правдивости этих утверждений.

Молния Маккуин ветеран! Многие девушки были готовы ради ночи с ним и если раньше он не пренебрегал этим, то сейчас проводит вечера с черно-белым фильмом. Иногда даже с постельными сценами, позволяя себе стянуть с ног домашние серые спортивки, и лениво подрочить себе. Ему почти тридцать лет, большую часть из которых его женщина – это его маленькая красная гончая.

Новый сезон НАСКАР обещает сложные гонки: серьезные изменения, временное отсутствие Круз и что наиболее важно — новая соперница.

Джексон только сейчас замечает, что Маршалл выглядит донельзя вмотанным. Его светлые волосы спутаны, глаза, скрытые за прозрачными авиаторами, выглядят поблекшими, усталыми, и ему кажется, что не так должен выглядеть тот, чей друг оказался жив и здоров. Едва ли Маккуин парился из-за того, что машина взорвалась, он никогда не был материалистом. — Хорошо, в следующий раз я проигнорирую и продолжу гонку вместо того, чтобы заниматься спасением твоих друзей. Не парься, мне не сложно.

Стоило бы уже подвести топ самых неожиданных мест для лобызаний: туалет, закрытый пустой бокс или кабинка на вечере Гран-при. Вообще-то, каждый такой раз должен был стать одноразовой акцией — скрываться им удавалось исключительно в тупую, едва не скидывая последствия на волю случая.

— Я безумно хотел увидеть тебя, когда ехал сюда. Думал, что смогу наконец обнять и высказать тебе в лоб все, что думаю о твоих отношениях с Круз, — Маршалл беззвучно улыбается, ладонью проводя по мягким волосам парня, зарываясь в стриженый ежик на затылке и приятно поглаживая, доводя и без того уставшего Джексона до исступления. За этой лаской определенно стоило сюда ехать. — А теперь мне даже злиться не хочется.

Молния Маккуин проходит связующей нитью через всю жизнь Джексона Шторма. И он не знает: хорошо это или плохо.

Мэтр уже о чем-то трещал с Маккуином: что-то про лето в Аризоне и что сегодня ещё даже прохладно. Джексон в принципе считал, что люди в Аризоне жить не должны, банально по той причине, что 75 градусов на солнце — это не смешно.

Слившись с телом Эдди, Веном был уверен, что Брок — альфа. Как же он ошибался...

Среди симбиотов, оторванных от общей связи с клинтарами, бродит легенда о совершенном носителе, соединившись с которым, отщепенцы могли вновь самостоятельно испытывать эмоции и снова ступить на путь добра. Несколько историй о том, как менялся Веном, связав свою судьбу с Эдди.

Сэм с нажимом повторяет: — Как давно, Дин? — Не помню... Не знаю... — голос у брата глухой и тихий. — Всегда. — добавляет он растерянно

Если долгое время не заниматься самоудовлетворением, то даже самое невинное действие (а, может, и запланированное) в неподходящий момент может привести к неожиданным последствиям. Порой к ужасным, а иногда наоборот...

...

..то конец у фильма был бы совершенно другой. Итак, личная зараза омеги Эдди Брока оказалась его альфой, и в этом было множество плюсов - всегда вместе, можно носить его вместо свитера и обнимать холодными ночами, а еще вместе уютно спасать мир... Из минусов стоит отметить то. что внутри Эдди теперь аж две заразы вместо одной.

Вот чего уж Эдди точно не хотелось, так это повторять молчанку пятимесячной давности. А по ощущениям, происходит именно это. Нет, Веном, конечно, отвечает. Но отвечает как-то вяло, словно бы его мысли, озабочены чем-то другим. Чем-то другим, а не Эдди.

Ты только мой. И эта прекрасная дырочка тоже моя. Ты весь мой. С ног до головы. — Эдди тяжело дышит, хныча и подаваясь вперёд, умоляя симбиота уже оттрахать его. Неважно чем, неважно где, главное, что бы быть оттраханным именно им. — Ты.. ты тоже. — Что? — Ты тоже мой. Только мой Симбиот. С ног до головы. Каждая твоя тугая ниточка моя.

— Ты в порядке, Рик? — Ни капельки. Это не работает. — Что не работает? Рик? — Морти начал беспокоиться. Рик почесал лоб и расхохотался. — Обусловливание. Но я же всё-таки здесь, не так ли? Или же: После того, как Морти уступает своим инцестуозным желаниям и однажды ночью приходит к Рику в гостиной, всё меняется. Хотя Рик больше не вспоминает об этом инциденте, с той ночи он начинает вести себя странно. Морти должен разобраться, что с ним происходит, и снова всё исправить.

-Ахренеть, - ошарашенно изрёк Ло'ак, разглядывая раздражённого Аонунга словно какого-то диковинного зверька, - никогда бы не подумал, что ты самостоятельно попросишь отпиздить твой светлый лик.