Сатору всячески пытается справиться со своими клыками.

У Сатору Годжо длинные руки, а у Сугуру Гето – рубашки. Они оба любят подобную одежду и, Сугуру никогда не признается в этом, ему чертовски нравится, когда Сатору сует свой любопытный нос в его шкаф и вытаскивает его, Сугуру, рубашку, нагло надевая на себя.

Хедканоны [Магическая битва]

Сатору плохо помнит что тогда было. Помнит, что было тепло, а потом стало жарко и плохо. Помнит, как Сугуру всё время молчал. Он молча завалил его на кровать, молча водил руками по телу, молча раздевал и молча, не спрашивая разрешения, входил в него.

— Сатору, — тихо мурлычет Сугуру своим бархатным голосом, оставляя россыпь мелких поцелуев на бледной коже, — мы можем остановится, если тебе больно или некомфортно.

- ты слаще любой конфеты!

Когда Сугуру перешел на чужую шею, целуя и щекоча ее теплым дыханием, Сатору тихо заскулил, рефлекторно сильнее сводя ноги, между которыми находился Гето, выгибаясь, и слегка оттягивая черные волосы назад, заставляя остановиться. Оба были отчего-то шокированы, кажется, они зашли дальше, чем планировалось.

Сугуру даже никогда не спрашивает, зачем Сатору прижимается щекой к его груди после того, как их размазывает оргазмом. Для Сугуру становится обычным делом пробираться ночью в комнату Сатору и потрахивать его часок.

Краткая история о том, как Гето Сугуру слегка облажался. – Ты правда любишь меня? – Я… – начинает Сугуру, но поджимает губы и тяжело вздыхает, замолкнув на полуслове. Только спустя пару секунд, очевидно, ушедших на принятие поражения, он добавляет: – Да, к сожалению. – Я делаю тебе минет, – с откровенной угрозой напоминает Сатору.

Сугуру очень любит помады,об этом знает Сатору и специально покупает их,удовлетворяя желания любимого.

Под уходящим солнцем Сугуру попросил Годжо о помощи, чтобы сделать в ушах тунели, но что же бывает, когда за дело береться не профессионал?

Сугуру слышит пение, видит прекрасные глаза и не хочет останавливаться.

У Годжо острый язык, комплекс Бога и вовсе не божеские фетиши. У Гето слабеющие нервы, иссякшее терпение и возможность исполнить чужие желания.

Годжо и Нанами на выступлении местных рок-групп, и Годжо очарован красивым гитаристом одной из них.

Смазка стекает по его мягким бёдрам, пропитывая своим ароматом простынь. Всё пахнет, как Сатору. А Сатору пахнет Сугуру.

– Хорошо, – вздыхает Гето. Он хватает Годжо за пояс штанов и грубо стягивает их вниз, открывая взору комнаты его дерзкую задницу, липкую от смазки. – Считай, – приказывает он, одной рукой прижимая Годжо к столу, чтобы тот выгнул бёдра назад. Рука Сугуру грубо опускается, издавая влажный звук, когда ударяется о чужую задницу и заставляет её подпрыгнуть. Годжо стискивает челюсти: Гето никогда не был из тех, кто сдерживается, и выдавливает: – Один.

Они только вернулись с миссии: Сугуру сдерживает нервный вздох, пока колени Годжо протирают деревянный пол в коридоре общежития. Сугуру думает, что «детка» звучит не так уж и плохо, если речь идёт о Сатору.