По правде говоря, Люцифер совсем не умеет пить. Раньше, на других мероприятиях, он наполнял стакан и глотал до блаженного беспамятства, всегда безошибочно телепортируясь в собственную спальню, но никогда в его голове не звенели тревожные колокольчики.

— Если ты собираешься получить мою благосклонность через постель, это не сработает. Аластор прищурился. Каким-то образом его хитрая ухмылка стала ещё более коварной.

Люцифер может раздавить его при желании. Прихлопнуть его легче, чем прихлопнуть Адама. Какую бы большую шишку среди смертных душ он из себя ни строил, его собственная продажная душонка ничего не стоит для бессмертного божественного существа, как он. Так что никакой борьбы за власть здесь и быть не могло, но вот игра с ней – вполне.

Вверив Ад в руки королевы, король Ада не покидал своего замка слишком давно, чтобы грешники могли помнить о его правлении. И после ухода Лилит радио-демон не мог оставить столь интересную личность без своего вмешательства в его жизнь.

Небольшая перепалка Аластора и Люцифера приводит к тому, что оверлорд открывает для себя интересные возможности своей физической оболочки. Теперь он знает, почему ему так неуютно в собственном теле каждый раз, когда чужой мурчащий голос зовет его по имени, но справляться с этим самостоятельно не умеет. Возможно, Люциферу стоит рассказать ему чуточку больше…

Чарли никогда не сомневалась в том, что Аластор может совлечь с себя ветхого Адама. Люцифер начал думать так же после хорошей попытки демона окочуриться ради чужого несчастного отельчика, не стоящего даже Его драгоценного Королевского внимания. Может ли такая пропащая душонка, как Аластор, измениться? И почему сам Владыка Ада так за него трясётся?

Тяжело жить со скандальной женой. Ещё тяжелее, когда она отнимает дочь и уходит восвояси. После такого потрясения сложно не пойти в бар и случайно не наткнуться на приставучего оленя.

Аластора раздражает одно лишь присутствие Люцифера. Люцифера, по неизвестным ему причинам, раздражает сама сущность Аластора. Образовался замкнутый круг. Чёрт.

Крылья — отличительный признак святых существ. Невинные и любимые Богом. Но Люцифер не такой. Он полностью погряз в грехе, скрывая белоснежные перья, не тронутые ни кровью, ни его рукою. Это постоянное напоминание, вечное искупление.

Аластор умел производить на людей хорошее впечатление. Он был обаятелен, умен, любил хорошие компании и чужие эмоции. Удивительная аура, которую он выстроил вокруг себя, опыт общения, приобретаемый годами, искусное умение красиво говорить – он кружил им головы как ему хотелось. После смерти мало что поменялось. А потом он встретил Люцифера.

Они ненавидят друг друга. Аластор готов поставить на кон всё, лишь бы раздавить соперника. Люцифер готов стереть эту улыбку с наглого лица. Затеяв игру, кто быстрее избавится от врага и заставит его покинуть отель, они не понимали, что заведомо проиграли оба.

Аластор знает наверняка — он ни за что не поддастся соблазну. Верны ли его суждения на самом деле?

День Влюблённых в Аду, и у всех неожиданно появляются дела, оставляя только двоих в пустом отеле на целый день. Всё же точно пройдёт гладко, не так ли?

Пьяная бравада Люцифера оборачивается крахом, когда ядовитые насмешки переполняют чашу терпения Аластора. Оставив бармену пустую стойку, Радио-демон решает преподать Королю урок истинного доминирования. В тени отеля гордость сменяется мольбой, а аристократичный лоск — первобытной страстью. Этой ночью эфир принадлежит только одному победителю, и цена за поражение слишком сладка.

— Я думаю, нет, — Аластор наклонился ближе. Его статика гудела громко, захваченная интересом. Он втянул его запах полной грудью, и его собственная маска дала трещину. — Вы хотели моего внимания. Полностью.

Прямой эфир обрывается помехами, когда Радио-демон решает забрать власть над Королём Ада. В удушающей тишине студии тени Аластора становятся инструментом изощрённого наслаждения. Оказавшись в ловушке живых тентаклей, Люцифер вынужден признать: в этой игре его гордость и воля принадлежат лишь безумному ведущему...

Словесная дуэль между Радио-демоном и Владыкой Ада достигает пика, когда язвительные замечания гостьи о росте Люцифера и её симпатия к Аластору выбивают короля из колеи. Ослеплённый вспышкой собственничества, Люцифер заглушает насмешки врага яростным и страстным поцелуем. Элоиза в ужасе бежит, а Аластор, перехватив инициативу, торжествует. Люцифер яростно отрицает свою ревность, называя произошедшее «стратегией», но его смятение выдаёт истинные чувства.

Фраза опускается мягко, почти небрежно, проскальзывает между одним вдохом и следующим, словно ключ, повернутый в замке, о существовании которого никто даже и не подозревал. Французский. Элегантный и в своей тихой манере – собственнический.

— Аластор! Ты только представь — папы сегодня нет дома! Совсем! — голос Чарли в трубке звучал взволнованно, но в её интонации сквозила странная, приглушённая надежда. — О, какое восхитительное совпадение, — бархатный голос Аластора лился в трубку, идеально ровный, в то время как его тело совершало медленное, глубокое движение, выбивая у Люцифера прерывистый, беззвучный выдох. — Я знаю.

— Надо быть полным идиотом чтобы не понять, что вы имеете в виду, когда на протяжении пяти минут подмигиваете мне в общем холле, а потом резко растворяетесь в воздухе, — радио-демон хмыкает, отозвав свою трость-микрофон, которую до этого держал в руках. — Хотя, будь на моём месте кто-нибудь другой, точно бы подумал что у вас судороги. Клянусь, вы так долго корчили мне рожицы, что я даже услышал как какой-то грешник сзади меня спросил: «Что, блять, не так с этим парнем?».