Во дворец Алого Лотоса прибывает с посольством обеспокоенный судьбой брата Лань Сичэнь. Лань Ванцзи отдали в качестве контрибуции Вэй Ину, который победил Цишань Вэнь, занял Безночный Город и основал свой клан. Во время приватной встречи он наблюдает насколько Лань Ванцзи наслаждается пребыванием под крылом нового клана. Насколько стал бесстыдным.

О том, как Лань Ванцзи решил, что Вэй Ин его не хочет, и что не всегда "первый раз" - это удовольствие по умолчанию

Лань Ван Цзи точно знает, что Вэй Ин не проснется. А раз никто не увидит, то можно дать себе немного воли.

Когда Вэй Ин предлагает кое-что новое, Лань Ванцзи узнает кое-что новое о себе: ему на самом деле нравится быть снизу.

Альтернативный конец. Вань Лин Цзяо не умеет держать язык за зубами.

Вэй продолжал молчать, хотя внутри он кричал: «Пиздец. Нахуй. Блядь». В кабинет, где у них проходит профильный предмет, зашел человек, которого он буквально оттрахал неделю назад. Внутренний крик у Вэя застрял на репите.

Вэй Усянь однозначно погиб бы в тот день на горе Луаньцзан, если бы... не воля случая.

Над крохотной душой, сосредоточенной в их ладонях, не первый век нависает рок; жернова круга перерождений не в силах перемолоть его, не пожирается он и жерлом вечности. Единственное, что остается: оберегать. Но в этот раз они не справились.

А-Сянь всегда был похож на своих родителей. В частности, от Се Ляня он унаследовал желание сеять добро и помогать слабым. Вот только после кровавой резни Безночного Города Старейшина Илина понял, что родители старались оградить его от подобных ошибок...

Лань Ванцзи требовательно смотрел на него, но ничего не говорил: ни мольбы о продолжении, ни требования прекратить больше не срывалось с распухших губ. Вэй Усянь же любовался им и думал, что если бы не влюбился так давно, что и сам не помнил, то сейчас вырвал бы из груди сердце и поднёс Лань Ванцзи на золотом блюде.

Альтернативный финал битвы с кланом Вэнь. Вэй Ин любит Лань Чжаня, знает, что это взаимно, и готов свернуть горы ради него. Уничтожить целый клан - это еще простенькая задачка для начинающих.

Когда Шэнь Цинцю и Шан Цинхуа покидали свой мир, они понимали, что их роль в истории закончилась. Теперь они могли жить так, как хотели: без Системы, без неизбежности судьбы, без разрушительного сюжета «Стреляющего в небо самолета». Но, спустя много лет отрешения, они наконец поняли, что жизнь нельзя так легко отбросить. (Новые отцы Вэй Усяня странные, хаотичные и часто говорят абсолютную чепуху, но он все равно их обожает.

— Значит, Вэй Усянь и есть тот ублюдок, укравший твое тело? — спросил Хуа Чэн, игнорируя грозный взгляд Лань Ванцзи. — Похоже на то, — ответил Се Лянь. Или: Се Лянь и Вэй Усянь меняются телами, их мужья очень недовольны.

После смерти Цзян Янли открыла глаза в горящем поместье, а в голове были чужие воспоминания о молодом мальчике, залитым чужой кровью и с отчаянием в глазах. Он напомнил ей А-Сяня.

Когда-то давным-давно на земле бушевали слухи о величавом ордене Цанцюн. И никому из ныне живущих так и не удалось найти путь к нему. Пока однажды в орден Гусу Лань не заявился странный заклинатель - Вэй Ин. AU, в которой Вэй Ин был воспитан трисамом - Ло Бинхэ, Шэнь Юанем и Шэнь Цзю - колоритной "триадой" с весьма странными отношениями.

Однажды, Лю Цинге приводит на свой пик ребёнка с красными глазами. (Или: после своей смерти и до своего воскрешения, Вэй Усянь рождается в другом месте.)

Главный ученик ордена Цзян был неуправляемо диким, а главный ученик ордена Вэнь был слишком серьёзным для своего юного возраста; никто не мог ожидать, что эти двое смогут поладить. (Или: Тяньлан-цзюнь доживает свои дни без энтузиазма после смерти племянника, он умирает, и рождается человеком с именем Вэй Ин, все ещё не видя цели в этой жизни, кроме пары шуток; одновременно с этим ребёнок в клане Вэнь летит вверх по иерархии, потому что здесь нет никого, кто был бы сильнее генерала демонов).

Вэй Усянь не даром всегда был четвёртым в списке прекраснейших молодых господ: и умён и красив... ...Главное палец в рот ему не клади.

Лань Ванцзи крепко сжимал телефон в руке. Ровный ритм гудков резонировал с беспокойным стуком его сердца. Глухо застёгнутая рубашка внезапно показалась удавкой, слишком плотная ткань заставляла задыхаться. Он совершал ошибку. Ему вообще не следовало тогда записывать этот номер – только не с сомнительного объявления, обещавшего столь бесстыдные вещи.

Оба сломлены...