Рацио был уверен, что Авантюрин научится решать свои проблемы, как только примет себя и свое прошлое такими, какие они есть. Он не знал, почему так хочет помочь этому идиоту, но пытаясь коряво позаботиться о нём, не заметил, как безвозвратно влюбился.

О том, как Авантюрин привязался, не заметив. Правда, от юркого взгляда ученого это никак не скроешь!

Веритаса передёргивает плечами от набежавших мурашек. Авантюрин что-то задумал? У него всегда есть свои тузы в рукаве, о которых никто не должен никогда узнать, поэтому иногда Рацио чувствует себя абсолютно безоружным, даже держа в руках пистолет. Сердце отбивает свой ритм в грудной клетке, крылья мелко трепещут, отчего по комнате разносится слабый шум. С губ хочет сорваться колкость, но мозг успевает опередить язык и не даёт сказать лишнего.

Тянущее за собой ощущения комфорта заставляет их обоих идти на жертвы. По мнению общества они не могут быть вместе, но принадлежит ли оно к их жизненным позициям? Пока один боится, другой готов защищать его от всех невзгод. И все у них будет так, как нужно им самим.

Если бы Авантюрин написал книгу о том, как дарить подарки, то Веритас выучил бы её наизусть.

Авантюрину казалось, что его жених невысокого мнения о нем. Всякий раз, когда он пытался помочь с проектом, порученной Гертой, Рацио просто отмахивался от него. Чувство беспомощности преследовало Авантюрина каждый раз, когда он возвращался домой к своему возлюбленному, и, увидев, что Рацио, даже в трудную минуту, отвергает его помощь, он должен был решить, что делать дальше.

— Рацио? А мы точно должны здесь находиться?.. — С лёгкой неуверенностью, но всё-таки лукавой улыбкой, поинтересовался тот. — Ты вообще заметил, куда мы зашли?

Диофантовыми уравнениями называют уравнения с большим количеством неизвестных, которые включают в себя поиск целых чисел для всех возможных решений. Веритасу Рацио не привыкать к, казалось бы, нерешаемым задачам. Как великий ученый, он прекрасно знает, что не все уравнения имеют решения, и всё равно пробует находить ответы. Как обычный человек, он предпочёл бы никогда не сталкиваться с противоречием, коим является Авантюрин.

Он построил себя по кирпичикам обратно сам. Сам возвëл непробиваемую стену из роскоши. Роскоши, которой он добился в одиночку. Рацио разрушил эту стену. Прорвался, сломал её, ворвался в его жизнь. Залез холодными руками во что-то до невозможности личное, заклеил пластырем в виде самого себя.

После третьего мира в виртуальной реальности Келус чувствует себя очень паршиво.

Все заметили одну деталь с рогами Дань Хэна, кроме самого Дань Хэна.

Блэйд уже давно интересуется, из какой помойки Келус достал футболку, что в два раза больше него, а Келус гадает, какой криворукий человек брал с Блэйда мерки для костюма и на какой силе отчаяния держится та самая пуговица.

Так вышло, что драконы - существа холоднокровные, поэтому им нужен обогреватель. Дань Хэн узнаёт удивительную для себя вещь: Стелларон в груди Келуса очень и очень тёплый. По этой причине он предлагает ему спать вместе.

— А ты можешь трахнуть меня в своём драконьем облике? Только Келус мог озвучить что-то подобное и не покраснеть с головы до пят. Дань Хэн, хоть и удивляется, отказываться не собирается.

Хвост Дань Хэна медленно распутался из клубка и потянулся к ногам Келуса. Тот настороженно наблюдал за этим аккуратным движением, однако что-то делать не спешил. Хвост легонько коснулся закрытой одеждой лодыжки и, не увидев сопротивления, обвился вокруг нее, постепенно ползя выше. Келус мысленно взвешивал все за и против своего положения, пытаясь решить, насколько опасно ничего не предпринимать. Любопытство брало вверх. AU Средневековье. Дань Хэн - дракон, Келус - авантюрист

– Чтобы тебя не тревожило оставь это на потом, котёнок, сейчас здесь только мы, – на его лице играет фривольная улыбка и он склоняет голову ближе к лицу Гепарда, – Не будь таким отстранённым, не разбивай мне сердце!

"Свяжи меня"

Все думают что Цзин Юань если в отношениях, то с работой а не с человеком.

Сампо Коски ну никак не ожидал, что для того, чтобы завладеть вниманием капитана, ему будет нужно лишь немного пострадать.

— Во-первых, это отвратительная идея, а во-вторых... — прерывают резко и так бесшумно. — А во-вторых, ты тоже хочешь.