Данила выглядывает знакомую, чёрную машину, которая уже стоит перед школьными воротами. Московский, с улыбкой на лице сбегает по лестнице, и на всех порах летит на выход. На улице гололёд и Даня пару раз практически падает, но всё равно гордо бежит вперёд.

– Расскажи про Союз, – выдает Миша. Саша делает вид, что не расслышал его. Простая, невинная просьба – только не то расскажи, что Мише уже известно. Не про страдания, боль и разруху. Про что-то еще.

У Питера тактильный голод, тоска, недотрах — что угодно, но Москва должен это срочно исправить.

— Что, повтори? — Москва отрывается от бумаг на сидящего за переговорным столом Сашу. — Ну, — уже не так уверенно, как до этого, начал Питер, пальцами перебирая края рукавов белой рубашки, — я считаю, что Соф... в смысле, Гатчина достаточно развилась для того, чтобы поставить её на место главы Ленобласти.

Они и представить себе не могли, что неделя карантина - совсем не конец.

Не только йога помогает справиться со стрессом и снять напряжение.

О том, откуда в середине 90-х появился Шура Думский, и почему он до сих пор никуда не ушёл.

- Нужны деньги на реставрацию. - Зайди ко мне ближе к выходным

Порой Данила забывал, что бояться стоит обоих родителей, а не только одного.

москвабурги обнимаются на протяжении трёх страниц.

У Саши условный рефлекс, основанный на Фрейдовской оральной стадии, на самом-то деле. Кто-то в рот сигареты тянет, кто-то леденцы, Саша — к своим губам Мишины руки.

Со стороны Сашеньки, слышится стоны боли, и всхлипы, вперемешку с мольбами прекратить, и пощадить. . . Тот Миша, лишь усмехается, толкаясь ещё сильнее. . Слышится болезненный вой, а чужое тело перестает дёргаться. А нынешний Миша, не верит, ну не мог. Он не мог, не мог, причинить такую боль Саше. . Ну, не мог он, так с ним. Но видя, как по внутренней стороне бедра, Саши, стекают кровавые дорожки, понимает что МОГ. . Или Саша заставляет Москву, вспомнить 20-й век.

Иногда незнание-единственное спасение от нежелательных подозрений.

москвабурги нежатся и болтают на протяжении 11 страниц.

— Как вы относитесь к либерализму, Александр Петрович? — Отношусь.

Саша отчаянно хныкает, жмурится, смаргивая проступавшие слёзы на ресницах. Она возбуждена до ярких искр в глазах, до хрипа в горле, до бесстыдного бессвязного шёпота срывающегося голоса, едва слышно раздающимся в тихой спальне.

О том как Денис, волосы решил покрасить....

Мой фетиш синими и красными розами на твоей шее.

Главное, чтобы перерыв на десерт не затягивался.

Первая близость у них произошла совершенно спонтанно.