Мастер устал и замёрз, но Воланд не оставит своего друга в беде.

Пьяный Воланд заваливается к мастеру домой.

Он представлял, как хвост войдет в него, тонкий и юркий, как будет извиваться внутри и пронизывать его тело; как обовьется вокруг его члена, пока Воланд станет ритмично насаживать его на собственное мужское естество; как отхлещет его по ягодицам, звонко и больно; как… о, сколько применений можно было бы найти этому в высшей степени замечательному хвосту, и Мастер надеялся их все воплотить в реальность.

Сосредоточившись на влажных вязких звуках, которые получались от соединения его рта и чужого члена, Мастер чуть не пропустил момент, когда мимо прошли какие-то люди, громко обсуждая карточную партию. Он не успел даже дернуться, как Воланд закрыл его от чужих глаз полами пиджака и собственным тазом, не прекращая двигаться ни на секунду.

Он подходит к Воланду и, не взглянув, падает на колени меж его ног.

Это началось недавно и давным-давно одновременно. Сначала Мастер грешил на причудливую игру теней, чёртиков в глазах с перепоя, даже помутнение разума от стресса, но нет, реальность прорывалась через все логичные объяснения. У профессора был хвост.

— Я сам видел его. Смотрел на него, как на вас сейчас. Мастер медленно повернулся к своему собеседнику и посмотрел ему в глаза. Глаза, источающие дьявольское безумие и осознанность.

"— Что же, теперь советским товарищам нельзя проявлять свои дружеские чувства к гражданам братской национал-социалистической Германии? — Дружеские можно. К гражданам Германии — пожалуйста, дружба народов! Но не к шпионам Абвера. — У него на лбу не написано, что он шпион. — А на заднице написано?" АУ, в котором Воланд человек и немецкий шпион Авбера.

Я решил, что в таком случае мне все дозволено, отвел полы в стороны и уставился на… то, что они скрывали. Мужское достоинство Воланда было длинным и толстым, не в пример его собственному телосложению. Я смотрел, как оно, напряженное, подрагивает всего-то в паре ладоней от меня, и облизнулся.

— Мой дорогой, пообещаете мне, что не испугаетесь? Мастер был на удивление сговорчивым. И чужую руку он не посмел сбросить со своего лица. Наоборот, он прислушался к своим чувствам, чтобы убедиться, что действительно ощущает тепло. — Я постараюсь, — всё же ответил Мастер. — Я бы посоветовал снова закрыть глаза, но вам так не нравится тьма, что я не посмею своим требованием лишить вас света.

...— Во-о-от та-а-ак, — голос Воланда льется медом, выдержанным вином, которое мешает мысли в голове и ослабляет мышцы. От него у Мастера тянет где-то внизу живота, но он покорно продолжает сосать пальцы в черной перчатке, с силой разводя их языком, щекоча кончиком сгибы и фаланги.

Является продолжением https://ficbook.net/readfic/018e28d4-f3a3-7265-bfbc-c2e6a246bdd0

«— Ваша задача — отзеркаливать мои движения. Давайте, попробуйте, это несложно, — Воланд чувствовал себя до безобразия счастливым: наконец в этой небольшой квартирке всё прояснилось и успокоилось. Он мог больше не переживать о слишком дорогом сердцу Мастере, — Я Вам помогу» Страстное танго, спасённый роман и полная расслабленность

Сердце Мастера разогналось до каких-то невероятных скоростей, прямо как в их первый раз. Он нервно сглотнул и положил ладонь Воланда себе на шею целиком: – Пожалуйста.

Мастер планирует принять ванну, но его личному иностранцу она оказывается нужнее.

Мастер был главным его пристанищем. В нём заключался дом, спокойствие — и только он своими чудесными руками, написавшими драгоценный роман, мог вытянуть из Воланда всю боль и нервическую тревожность. Уставший, вымотанный Воланд и его рассудительный Мастер. И такие нужные обращения.

Мастер хочет убедиться, что Воланд — просто немецкий профессор, а не плод его воображения и не Сатана.

Мастер мучается мигренью и принимает иностранного гостя.

Воланд в ту ночь мирно уснул в их объятиях с одним единственным внутренним вопросом: почему эти смертные, богом же по жизни искалеченные, имеющие все права на то, чтобы оскотиниться и попасть в ад без очереди — почему в этих людях к нему, Воланду, абсолютно христианской любви и сострадания больше, чем у бога было к собственному духовному сыну?

Мастер идет с профессором Воландом в Большой театр, но вместо этого посещает церковь, а домой приезжает в обществе Дьявола, и его это устраивает.