Праздник морских фонарей — самое знаменательное событие в Ли Юэ, прославившееся на весь Тейват. Люди со всех регионов мечтают попасть на знаменитый фестиваль, чтобы вживую увидеть волшебство праздника, запустить фонари и загадать желание. Но в этот раз праздник пройдет не так гладко и радужно, как рассчитывала Люмин. К чему же приведет новая встреча с Ризли?

Клаус понимает, что сделать выбор он не может, но с другой стороны, выбор у него только один, и возможно, он обеспечит головную боль ему на пару десятков столетий, но он просто не может так легко отпустить их, Петровых.

В канун рождества Люмин и Паймон встречают того, кого меньше всего ожидали увидеть

Все мы прекрасно знаем, что в Бейкон-Хиллс никогда не бывает спокойно. Всегда что-нибудь да случается. В этот раз город сотрясает новость о пропаже сына местного шерифа, который будто растворился в воздухе. Заснул дома в своей постели, а утром исчез, не оставив никаких улик. А в это время далеко от Бейкон-Хиллс, в непонятном, холодном лифте просыпается паренек. Он до жути напуган, не понимает, что происходит и не помнит ничего, кроме... «Меня зовут Стайлз!».

- И сколько? - Что сколько? - парень недоумевающе уставился на друга. - Сколько нужно заплатить, чтобы ты снялся в сольном фильме? - Том выдыхает дым в сторону, кажется нисколько не заинтересованным в ответе. Этакий простой светский разговор, все лучше пьяного молчания. - Ньютмас? - пьяно бормочет тот. Извилины начинают шевелиться и немного болеть. - Хочешь заплатить?

Пустой мычит в волосах Стайлза, низко и лениво, пока его пальцы перебирают дикие прядки, в идеальной схеме расчесывания, массажа и скрежета ногтей по коже головы Стайлза, от которой у него практически плавятся сами кости. — Может быть, но это то, кто ты есть, лисенок, нет ничего неправильного в этом.

В тот самый миг мир перестает существовать. Стайлз лишь отдаленно замечает, как остальные пытаются пробиться к нему, сталкиваясь со щитом, который он только что закинул за спину, как они тревожно зовут его, но видит только урну с трискелионом, невинно стояющую на полке. Все тени тянутся к нему, пульсируя и приветствуя, являя за собой образ самодовольной улыбки и сверкающих темных глаз. — Наконец-то ты снова здесь, лисенок? О, я скучал по тебе.

Шериф пытался быть хитрым с контрабандой картошки фри за спиной Стайлза — и Стайлз не допустит ничего из этого. Он на миссии заставить отца есть полезно и жить долгую счастливую жизнь. Поэтому он, так или иначе, заставит его съесть этот капустный салат. Кто бы мог подумать, что наличие тысячелетнего демона-лиса на своей стороне оказалось как раз той помощью, которая и была нужна Стайлзу?

Собаки не умеют анализировать. Собаки не умеют мыслить. А Вербовщик не умеет справляться с срощенной вместе с ним самим, иррациональной и нездоровой потребностью в служении тем, кто стоит выше. Ки Хун нависает над ним, обойдя небольшой стол как единственное препятствие между ними. Смотрит сверху, и Виен давится от рвущих его противоречивых желаний в виде принятия чужого превосходства и стремления оспорить своё явное подчинение. Потому что сам Ки Хун для него – одно сплошное противоречие.

Очередная игра, но кто же в этот раз окажется проигравшим?

Москва хотел Санкт-Петербург.

Стоять на коленях на холодном полу не очень приятно. А стоять на коленях голым перед императором ужасно смущающе.

Александр чувствует себя странно, очень странно. За всю свою жизнь он испытывал самые разные чувства: то ему было хорошо, то плохо, и это было нормально — так бывает у всех. Но сейчас… Сейчас всё совсем по-другому. И всё дело в Николае Павловиче. Александр чувствует себя странно потому, что Николай касается его.

Вы когда-нибудь задумывались, что будет если попытаться приручить, своевольного поэта ? Нет ? А вот император думал, причем слишком часто и слишком много, да до такого додумался, что довел до ручки и себя и Пушкина! Или история о том, как Бенкендорф и Жуковский пытались помирить, да пламенных молодых сердца.

Николай одержим и настойчив, Пушкин слегка в замешательстве. Но это, конечно, не мешает поэту поступать так, как он считает нужным.

– Камер-юнкер, если дамы, по-вашему, предпочитают поэтов, кого же предпочитают сами поэты? – Не смею судить о вкусах всех поэтов, однако многие, разумеется, желают властителей. ... – А кого же предпочитаете лично вы? – Вас, – резонно, твердо и отрезающе. – ..? – Я предпочитаю вас.

Василий Жуковский получил два приглашения, как почетный гость. Конечно же его там буду жаловать. Великий поэт, мастер слова и ещё придворный. Николаю в какой-то степени даже польстило, что второе приглашение Жуковский решил отдать ему. Или же Николай решил пойти вместе с Жуковским в салон Голицыной, где впервые заявит о себе Пушкин — голос свободы.

- Я погиб, отпустим меня Коль... Николай просыпается в который раз в холодном поту. Почему именно этот поэт, приходит к нему каждую ночь, они ведь даже знакомы не были! Его тогда и существовать не могло! Или современная версия Пушкина, где всеми любимые герои встретились вновь.

В этом поединке взглядов заключён целый мир — власть, страх, восхищение. Пушкин знает, что каждое его слово может стать роковым, но разве можно избежать соблазна играть с пламенем, если этот огонь в глазах самого царя? Случайная (?) встреча на балу...

Поэт и император — два огня, сгорающих в игре власти. Между ними — дерзость, азарт и нечто куда более опасное. Кто выйдет победителем в этом поединке слов и власти, если сам трон становится частью игры?