Семь лет боли и ненависти, семь лет притворства и лживых улыбок. Единственное, что меня держало, - это месть, но потом я вновь увидел свет твоих глаз.

– Ты не мог не пойти смотреть на снегопад. Как тебе?

Порой Агеро готов был поклясться, что особая способность Баама – умение влипать в неприятности.

"Идиот" - только и подумал он, прежде чем оказаться под теплой толщей воды, прижимая корпусом оголенную плоть к холодной плитке. А вот кто именно из них идиот, не известно.

Баама любили, наверное, так же сильно, как море с его грозным величием. Даже Агеро со своей пустотой в сердце.

У Агеро уже в привычку входит ворчать по утрам. Баам находит способ изменить это.

Незаконный всегда смотрел лишь на нее. Даже когда они впервые за два долгих года встретились на испытании парень не сводил взгляда со светловолосой. Это било по самолюбию, резало изнутри острыми, заточенными ножами и заставляло беситься, сходить с ума. Почему его стараний никогда не хватает, почему Баам всегда бежал за той, которой никогда не был нужен?

Куну казалось, что отвести Баама на каток, было действительно не плохой идеей. Он думал так вплоть до того момента, пока не увидел, что обычно во многом талантливый юноша, чуть ли не падает, просто стоя на коньках.

В Башне существовали те, кто были связаны меж собой. Их, вроде как, называли соулмейтами. Куну редко приходилось слышать о таких, ведь мало кому была дарована подобная связь, не говоря уже о тех единицах, что нашли своё, так называемое счастье. И признаться честно, Агеро без понятия, стоит ему радоваться, что он попал в число этих людей или же биться головой об стену, ведь как вообще это объяснять Бааму, который о родственных душах даже ни разу не слышал?

Баам не понимал стремления Рахиль увидеть звёзды. Ведь, какой смысл в себе это несёт и что это способно дать? Он же сам ценил совершенно другое. Дорогих его сердцу людей и самое главное, то, что они счастливы и живут улыбаясь. Но быть может, он частично способен понять её. Ибо осознание ценности его **Неба** становится чуть ли не самым главным в его небольшом мире.

Агеро всегда слышал от Баама только одно обращение к нему. Куну всё ещё было непонятно, почему он зовёт его так официально, ведь они давно уже стали близкими товарищами и можно было бы опустить эти формальности. Однако сказать, что это не нравилось ему, было нельзя.

Господин Кун, я принадлежу только вам.

Мог ли Баам тогда предположить, что Агеро пошёл в своего отца не только внешностью и способностями?

Баам звонит Агеро, соскучившись по ласке.

Кун проклинал мир в котором он родился, потому что в нём люди находят свою вторую половинку при первой встрече по одинаковой части одежды, которая отсутствует, но её видят другие.

Поцелуи, поцелуи, поцелуи... Впервые так близко, впервые так тепло.

Больше всего шатену нравились его ноги, худые, бледные, гладкие, они были воплощением искусства. Баам сколько угодно без устали мог повторять это. Может быть это казалось странным, но Баам мог часами смотреть, гладить, целовать их.

Куну кажется, что он держит в ладонях чашу с горячим жидким золотом, обрамленную по краю каштановым шелком. Сорванный плачущий шепот почти сводит с ума: – Кун, научи... Пожалуйста...

1...2...3... «Кха!» Из-за рта выпало несколько цветков вместе с алой кровью. Единственное , что Агеро приходило в голову это истории о некой болезни из-за не ответной любви. Всё внутри Агеро горело толи из-за цветов в лёгких , толи из-за осознания....осознания того , что он любит Баама... не как друга.

Просто Агеро и Баам наслаждаются и согревают друг друга холодным февральским утром