Дилюк чуть шевелится, перекладывая руку, его бедра двигаются вбок и его чертов член так сильно выпирает — блядь, серьезно, он же прям бросается в глаза, вызывая лишь одно желание — завопить: «ебать он огромный!».

— Так что тебе нравится, Дилюк? — В смысле? — Допустим, в женщинах. Дилюк чувствует, что во рту у него пересохло. Он делает глоток, взгляд невольно опускается с лица Розарии на ее грудь. Дилюк отставляет бокал и опирается руками на барную стойку. В голову не приходит ровным счетом ничего.

Кайя пользовался единственным оставшимся рычагом давления, чтобы получить какое-то внимание — просто суррогат былой дружбы, но это было хоть чем-то. Пускай подобное и было не слишком-то этично, но кто мог его осудить? Дилюк всё ещё хотел его, и Кайя об этом знал.

Кайя часто вёл себя как полный придурок, и Дилюк давно уже ничему не удивлялся. Но откровенно клеиться к Полуночному герою — это слишком даже для него.

Когда вся жизнь — бег по тонкому льду над тёмной бездной, невольно учишься наслаждаться каждым моментом. И Кэйа наслаждается.

Где еще могли собраться неверующая монашка, ее бог и принц павшего не без помощи этого божества государства, кроме как в таверне? Это все бы походило на плохой анекдот, но Дилюк называл это пятницей. Уютная история про разговоры, снегопад и одиночество.

- Если хочешь, могу принять его облик, - Венти почувствовал запах легкой гари, - и даже его. - Я хочу его.

А теперь, спустя столько лет, он сидел перед ним – протяни руку и дотронешься. Такой же юный, не изменившийся с тех пор ни на йоту. Крутил в руке бокал вина и порой бросал влюбленные взгляды на краденную лиру. – Хочешь сказать, что в детстве мне разбил сердце сам Барбатос?

Кэйа, не знает как они к этому пришли, но рад хотя бы такой связи с Дилюком..

Один раз увидев клыки Чжун Ли, Чайлд больше не может оторвать от них взгляда.

Чайльд всегда дерётся отчаянно. Если для кого-то первая кровь — знак остановиться, то для него — только начало. (или: Чайльд и Ризли флиртуют дракой)

Холодные ветра Снежной леденят сердца тех, кто там живет, так говорят все. Здесь нет места слезам, когда они сковывают глаза льдом и лишают зрения. Как хищное животное, окруженное хищниками, если ты проявишь слабость, тебя сожрут до костей. Если ты плачешь, если ты трусишь, если ты любишь - ты не выживешь, и никто тебя не спасет.

Сыграть в карты с Кэйей Альберихом — идея рисковая, поставить на кон свою одежду — идея ещё и неразумная. Впрочем, даже из такой ситуации Дилюк сможет выпутаться, и речь не только о сюртуке.

«Чужое "я тебе доверяю" клеймом выжигается на той части тела, которая знает, как врать и извиваться. В желудке неприятно тянет. Кэйа тяжело сглатывает, пытаясь протолкнуть это чувство поглубже, замять и похоронить его внутри себя. Кажется, в книгах это называют совестью, но отец называл — слабостью». Короткая, но символическая история о боли, доверии и любви двух самых близких друг другу людей.

Всё не так уж плохо, если есть кому придержать тебе волосы, пока тебя тошнит от вина.

Некое чувство у 11-о Предвестника после поражения в битве Путешественника, которое заставляет кашлять цветами при виде одного работника похоронного бюро.

У Кэйи проблемы со сном. У Аякса проблемы с дыханием.

Высокая фигура нарочито выделяется среди серости кладбища. Флинс вглядывается пристальнее, моргает пару раз — стоит всё там же. «Всё-таки за сердцем вернулся» — мрачно проносится в голове мысль.

Рери — он грешник, его обольститель; опасность, с которой хочется флиртовать, и нечто искушающее под табличкой «руками не трогать», из-за чего потрогать хочется еще сильнее.

Вот уже который день Флинс не переставая слышал странный треск. Мог бы он тогда подумать, что грешник придёт не только за сердцем, но и за самим светоносцем?