Как всем известно, Му Цин много думает. Многое просто надумывает. До некоторого случайного момента Фэн Синь уверен, что не бывает и секунды, когда мозг поганца не генерирует всякую чушь. И ещё он уверен, что они друг друга ненавидят. А потом Му Цин перестаёт думать, и это переворачивает всё с ног на голову. Фэн Синь не знает, проклинать или боготворить алкоголь.

И хотя Му Цин заявлял, что отношения к данным сплетням не имеет, подъебывал все равно постоянно: заливался смехом и закатывал свои блядские глаза, когда Фэн Синь не очень вежливо просил заткнуться.

На Рождество Фэн Синь получает гейскую панику и таинственный подарок.

— Неженка, - Му Цин растягивает губы в блядской улыбке.

К задней стороне шеи Фэн Синя возвращается цвет, и он с упреком цедит сквозь зубы: — Му Цин, может хватит? Я же сказал тебе, что это не твоя проблема. — Не надо решать за меня! — голос Му Цина становится громче. – Что за секретность? Ты что, умираешь? Фэн Синь плотно сжимает губы и опускает глаза в пол.

Се Лянь решает связаться с Му Цином по духовной сети в самый неподходящий момент.

Когда Му Цин вместо драк с Фэн Синем начинает с ним спать, то убеждает себя, что это ничего не значит. Это просто секс. Верно?..

Му Цин. Му Цин это и есть ребенок. Фэн Синю нужно присесть.

Му Цин — Бог Войны, сильный и гордый, чистая ярость. Он никому не должен позволять себя укротить, но... глубоко в душе он хочет поддаться. Хоть раз в жизни поддаться, потянуться к рукам одного единственного человека, ведь если это можно делать Се Ляню, то почему, чёрт возьми, ему нельзя? ...Если бы только этот человек хоть раз протянул к нему руки. // А так же о неверных решениях, оказавшихся самыми правильными, и о том, что иногда довериться может быть не лишним.

– Ты пьян, – наконец произносит Му Цин, стараясь так, чтобы его голос звучал ровно. – Тебе пора возвращаться, твои низшие чиновники, небось, обыскались тебя… – Не хочу возвращаться, – бормочет Фэн Синь. – Хочу остаться здесь. Му Цин снова замирает. – Ты пьян, – шипит он. Фэн Синь ломает голову над тем, что подарить Му Цину на день рождения, и каким-то образом оказывается пьяным у дворца Му Цина (не спрашивайте).

Что можно сделать, если ты попал под сильный дождь? Конечно же принять горячую ванну со своим не менее горячим возлюбленным!

Я знаю, что ты скажешь то же самое, что говорит он. Но просто знай, что он из тех мудаков, что потратили бы десять тысяч юаней на кофе, чтобы провести время с тобой. ( с )

— Ты не обязан принимать мои извинения. Не твоя вина, что я представил себе другого. Фу Яо расправил плечи. — Другого? О, волшебно. Кто ещё, черт возьми, настолько глуп, чтобы ошиваться рядом с тобой так долго, что ты успел... — он дважды моргнул, слегка приоткрыл рот, а затем уставился на Фэн Синя самым острым взглядом, который он когда-либо видел. — Небеса, — фыркнул Фу Яо. — Ты ещё тупее, чем я думал.

Они встречаются по прошествии долгих лет.

“Тебе не потребовалось много времени, чтобы узнать меня” - сказал Му Цин, но что Фэн Синь раздраженно ответил: “Конечно, я не мог тебя не узнать” “Ну…” - Му Цин сделал смелый шаг вперед, и еще один, пока между ним и Фэн Синем почти не осталось пространства. Руки обвились вокруг плеч, пока он вкрадчиво шептал: “Так почему бы тебе не показать, насколько хорошо ты меня знаешь? В конце концов, вы дали мне обещание, мой лорд...”

Му Цин решил, что сможет сам справиться. Справиться с демоном, справиться с ранением, справиться с ядом. Его упрямство и бесконечное "я сам" в конечном итоге привели к печальным и... несколько неожиданным последствиям.

Редкое проклятие, наложенное на Му Цина, приводит Сяньлэ-трио в логово старого врага. На грани жизни и смерти Фэн Синь и Му Цин наконец полностью осознают, как важны они друг для друга...

Му Цин не знает, почему ему хочется быть к Фэн Синю ближе. Он с радостью бросился бы прямо сейчас в объятья некогда ненавистного и презираемого им мужчины, но это будет необъяснимой и непростительной дерзостью. Наверное, все из-за смены погоды. А, может, он просто перетрудился сегодня. Му Цин срывается и с трепещущим сердцем льнет ближе, накрывая чужие губы своими.

Этот сон его часто мучает в последнее время. Воспоминания настойчиво просачивались в его голову по ночам: проклятые оковы, которые ограничивали его духовные силы, пронзающая боль и чувство беспомощности. Даже в бытность смертным Му Цин не ощущал себя настолько слабым, как в руках Цзюнь У.

“Немного волнительно, когда твой клиент – профессионал с большим опытом, но всё получилось отлично!” — написал некто Инь Юй, приложив к посту с десяток фоток. Фэн Синь сглотнул: это был сам Му Цин. Тот факт, что это был к тому же Му Цин без футболки, почему-то снижал критичность мышления Фэн Синя сразу на сто пунктов.