Чонхо никогда не задавал глупых вопросов

Неделя моды в Париже сводит двух расставшихся влюбленных снова

Хонджун точно осознал свою слабость перед Сонхва в женской одежде. Но готов ли он увидеть перед собой Сонхва в длинном леопардовом платье?

средняяшкола!ау, в которой Хонджун превращается в симпл-димпл, чтобы провести урок на рюкзаке у одноклассника, когда математичка решает внезапно провести контрольную.

Минги устал. Вера в его дракона, про которого ему рассказывал один волшебник, постепенно угасала. Наверное, думал он, его дракон стабильно вымер. Поэтому и не прилетел за эти двадцать пять лет.

— Я херомант, — говорит он то, что Юнхо уже и так знает. — Вслушайся: хе-ро-мант. Понял? Доставай член.

Взмах рукой. Трепет веера. Мелькание красной рубашки. Топот каблуков по ковру. Поздними вечерами маленькая квартира Хонджуна наконец оживлялась, наполнялась музыкой, смехом и слезами.

Хонджун любит торчать в ванной подолгу. А Сонхва хочет поскорее лечь спать, но у него есть определенные принципы

Хонджуну хотелось больше взаимности. Хотелось, чтобы Сонхва сам сделал что-нибудь, а не просто принимал ласки.

— Может, меня задевает, что тебе всё это далось легче. Может, я думал, что я — бесстрашный зверь, а теперь следую за твоим хвостом, поджав свой. А может… всё это глупости. — Я всегда буду старшим. Так нас воспитали. — Не будь сегодня. — Зачем? — Я так хочу. Этого мало?

Никто не был готов к тому, что у обыкновенно собранного и сдержанного лидера стаи собьётся цикл. У них не было никакого плана на случай, если он не успеет принять подавители и войдёт в полноценный период предтечки с истериками, гнездованием и прочими прелестями. Он стал, без преуменьшения, капризной, требовательной и охочей до ласки катастрофой.

Лис сидел смирно, давая человеку собрать себя обратно. Мир за стенами мастерской был быстрым, острым, безжалостным, но здесь — только мерные движения рук и редкие фразы. Исцеляющая тишина, которую позволить себе мог не всякий.

Рыцарь вытащил меч из трупа поверженного, закинул на плечо и прислушался. Над селением повисла тягучая тишина как предзнаменование тёмных времён.

Любовь Сонхва не скована человеческой формой. Под покровом пара чимчильбана он позволяет Хонджуну вкусить своё змеиное естество.

Сержант Ким рассказывает о худшем вызове за всё время его работы полицейским.

«Сука, не порть моё пати!» — в очередной раз орёт угашенный Уён, а Сан уже не понимает, что он забыл здесь… на самом дне притона. Но он снова и снова прётся, как упёртый баран, потому что не простит себе, если перестанет бороться за него. Он чувствует, как жнец обнимает Уёна за плечи, и ему, сука, больно. Силы на исходе. Это последняя попытка. Уродливая и мерзкая, но он попробует спасти Уёна.

Минги возвращается от бабушки с гостинцами и рассказами про офигенную телку, с которой провел лето. У Уена скрипят зубы.

Сонхва не нравился Ким Хонджун. Он не помнил день его рождения, не смог бы сказать, где и какие именно у него татуировки. Ему нравилось, что он жил недалеко и иногда давал деньги на такси. Сонхва подозревал, что обоюдно безразличной такая связь быть не может, но что он мог поделать с тем, что в соседнем районе его всегда ждала крепкая безотказная задница? Он не считал себя мудаком, ведь если он это закончит, всем будет хуже: Хонджун будет страдать, а ему самому снова придётся клеить кого попало.