Ответ он знал. Любовь. У других это слово вызывало нежность и трепет, а у него от этого слова щемило под ребрами, перед глазами мелькали голубые, словно беспокойное море во время шторма, глаза, бомбочки, яркие цвета, розово-голубой облезлый маникюр, голубые длинные косички, татуировка на пол тела голубых облаков, в ушах стоял сиплый голос и язвительные замечания, хихиканья, в разуме рисовалось, вначале, нежное «Паудер», а затем, разрывалось другим именем, «Джинкс».

Ему никогда не понять, зачем точно Джинкс это проворачивает или разыгрывает. Зачем дразнит его, зачем в один день преданно смотрит в глаза и с энтузиазмом глотает положенные таблетки, в другой — швыряет пузырёк через всю комнату и орёт, как взбесившийся тролль, что ненавидит его, вырвет ему глаза, перережет глотку. Повторяет скороговоркой на разные лады: «Ненавижу тебя, ненавижу тебя, я тебя ненавижу, Экко, ненавижу тебя»...

Экко думал, что может починить все на свете. Даже Джинкс. В конце концов, время лечит, а время у него есть.

Он утратил любовь своей жизни трижды: совсем малышкой, Паудер из другой вселенной и Джинкс. Три чертовых раза его сердце разрывалось на куски. Он лишь научится жить с этим, но никогда не сможет отпустить.

Экко попадает в буквальный Рай, но не может перестать стремиться обратно в преисподнюю.

Голод сводит желудок и с ума, и мысль прибегнуть к каннибализму не кажется глупой.

Экко ясно осознаёт, если развязать его язык Силко поручил именно Джинкс, то, учитывая весь её арсенал, предыдущие трое мужчин, избившие его до полусмерти, покажутся ему божьей милостью. Он глупо моргает, когда из всего возможного оружия она достает из поясной сумки крупное красное яблоко.

— Скажи, что я тебе нужна. Скажи, что любишь меня.

У него под кроватью монстр.

Джинкс непредсказуема, всегда. Но не для всех.

Девчонка появляется из ниоткуда, впрочем, не удивительно. Он уже давно не спрашивает, как она попадает в его комнату – неважно ночь на дворе или раннее предрассветное время. Она всегда получает желаемое, оставляя после себя лишь запах пороха, который пропитывает всю одежду и постель и дурацкие разноцветные рисунки, пугающие любого нормального человека. Но, кажется, они оба ненормальные, раз продолжают играть в бывших лучших друзей с привилегиями.

У Джинкс, в отличае от Паудер, нет ни якорей, ни ответственности. И это должно приносить удовлетворение. В теории.

Чувства Экко к Джинкс сложны до безумия, а Джинкс и сама безумна. Почему же каждый раз ни он, ни она не могут оборвать все это, почему когда дороги назад нет, они оглядываются? Почему же она зовет себя проклятием, если проклят он?

..until you started talking to the gun.

На короля Зауна объявлена охота и лучше бы ему на время залечь на дно. Он просто не может оставить Джинкс одну и забирает ее с собой.

...до тех пор, пока ты снова не полюбишь меня.

Что было бы, если Джинкс нашла раненого Экко раньше Хеймердингера. Действие происходит во время 8-го эпизода.

Ей тяжело дышать.

— Знаешь, Экко, твоё прозвище тоже в каком-то смысле проклятие.

В свои шестнадцать Джинкс была настоящим юным дарованием. Лучшие хореографы пророчили девушке большое будущее и с интересом наблюдали за каждым её выступлением. В один момент всё перевернулось. Сможет ли Джинкс преодолеть себя и вернуться на сцену?