— Тебе понравилось играть в героя, Ги-Хун? — спрашивает он, держа оружие прямо над головой Ги-Хуна, который понимал, что возможно, это конец. И вот он понимает на полном серьёзе, что это всё, что он мог сделать.

Образы своевольно промелькнули сквозь разум Ин Хо. Юнг Бэ схватил Ки Хуна за плечо пока они разговаривали. Они наклоняют головы ближе чтобы перешепнуться. Ки Хун хлопает Юнг Бэ по колену в тот момент когда они ностальгически смеялись. Два друга делили матрас под койкой, крепко спят со знакомым рядом с ними, в то время как Ин Хо одиноко наблюдал за этим. В этот раз было легко спустить курок.

— Ты так старался убить меня, а по итогу мы с тобой единственные выжили.

Ин Хо не думал, что годы без нормальных человеческих связей скажутся на нем. Что его поглотит желание. Он сейчас безумно хочет снять маску перед ним и опять взглянуть на перекошенное от ненависти лицо. Что-то внутри разгорается как пламя.

Ин-Хо запрещает себе любить. Хоронит чувства в цинковом гробу; зарывает на глубину, в какой разлагаются кости динозавров. Ему просто страшно замарать светлого человека с чистой, словно постиранная футболка, душой. Иное описание работы: блядство.

– Вы мне очень, очень нравитесь. Ин Хо обводит пистолетом контур губ Ги Хуна, когда он, всё также не разрывая зрительный контакт, целует холодное дуло. У Фронтмена спирает дыхание, весь воздух будто выкачивают из груди, он моргает, пытаясь вернуть свой самоконтроль. Этой заминки хватает, Ги Хун перехватывает оружие, целясь мужчине между бровей. – Стреляйте, - охотно предлагает Ин Хо, прижимаясь кожей к металлу.

– Приснился кошмар?– прозвучал тот же самый голос, на этот раз немного ближе. Ги-Хун вздрогнул. Он узнал этот голос, низкий и бархатистый, пронизанный легкой хрипотцой. Ги-Хун моргнул несколько раз, и его взгляд, наконец, сфокусировался на темном силуэте, сидящем на самом краю его койки. – Ëн Иль? Это ты? – мужчина прищурился, - Что ты тут делаешь? – Я услышал, как вы ворочились. Вот и пришел проверить, все ли хорошо с вами.

Ин Хо заинтересован. Заинтересован с долей одержимости, заинтересован до сопровождения плечом к плечу на любых вечерах. Ги-Хун задыхается сквозь стиснутые зубы и давится облегченным стоном, распахнув глаза. Смотрит ответственности в лицо и вновь напоминает о своем выборе — слабости, которая привела его к переходу на другую сторону.

Ги Хуну снится кошмар, и Ин Хо показывает ему, что он всегда о нём позаботится.

Ки Хуну снятся золотые кольца с гравировкой, чёрный кот без одной лапы и пронзительный взгляд, от которого его кости начинают трещать. Он не знает, что это причина, почему смерть обошла его стороной.

Руки распорядителя непристойно лезут под футболку и гладят рельефные бока. Вырывается рваный вдох. Ки Хун боится признать, что ему это чертовски нравится. — Потому что ты уже проиграл, дорогой 456. Лампочка лопается, публика замолкает. Их губы соприкасаются и кровоточат. Верно, Сон Ки Хун проиграл…

Он станет его. Другом, любовником, кем угодно. Ин Хо станет лучшим другом, который когда-либо был у Сон Ки Хуна. Он пожалеет, что они не познакомились раньше.

- Я вот все жду, - насмешливо проговорила "маска", - когда же ты признаешся, хотя бы сам себе, что ты здесь не для того чтобы разрушить игру... Тебе просто нравится ИГРАТЬ. Ты мог потратить эти деньги помогая вылечиться больным детям, раздать бедолагам, угодившим в долговую яму, но ты три года тратил выигрыш на то, чтобы найти нас и сыграть снова...

Ин Хо без лишних слов хватает мужчину за воротник, резким движением тела оказывается позади него и, сдавливая его шею собственными руками, смотрит в пол, потому что знает, что на все это наверняка смотрит и Ки Хун. Потому что знает, что во время своего убийства невинного человека, что оказался не в то время и не в том месте, Ин Хо с хладнокровием, присущем ему, смотреть в глаза своему особенному игроку он не сможет. Кому угодно, но только не ему.

Кровь за кровь: на его одежде кровь розовых солдат, кровь Чон Бэ, его собственная... На его глазах повязка, на его руках верёвки, на его голове зарывается в короткие волосы чужая рука. – Чувствуешь себя виноватым, не так ли? Ги-Хун слышит голос Ведущего над собой, пусть ничего и не видит.

Мужчина вскидывает голову, неверяще смотрит в чужие глаза. А в них отражаются его самые сокровенные желания, его самые грязные грехи, самые падальские поступки. В этих омутах его собственное отражение.

- Что вы скажете, если мы немного поднимем ставки? Я ставлю 500 000 на следующий раунд, - предлагает Продавец. - Ты хочешь ударить меня сейчас в живот или что-то ещё?, - с подозрением спрашивает Ги Хун, прикрывая одной рукой пылающее лицо. - Конечно нет, - говорит Продавец, - я всего лишь хочу сыграть ещё одну партию. Если вы выиграете, я дам вам 500 000. Если выиграю я, вы отсосёте мне.

Ги Хун не злился, когда в третьем часу ночи ему долбились в дверь так, словно где-то случился пожар и срочно нужно бежать к огню и вытаскивать старушек. Он не злился, когда на пороге вместо незваного гостя увидел одиноко лежащую картонную визитку, а просто переводил помутившийся взгляд от нее до ближайшего мусорного бака. В трех геометрических нарисованных фигурах он чётко, как на духу, видел издевательское послание: «Хуй тебе, а не спокойная жизнь»

— я тебя ненавижу, — вполне искренне признаётся Намгю, забывая про свое же правило шуметь как можно меньше, — ты просто садист.

— Можем ли мы... — в моменте Намгю запнулся, увидя, как внимательно Субон смотрит на него. — Обняться? — он отвернулся и потёр руки.