Они не могут покинуть это место, этот дом. Они не знают, как здесь оказались и что происходит, и единственная возможность выбраться прописана на старом клочке бумаги - «вы должны переспать друг с другом и никто не должен остаться один».

И Чанбин уже хочет заорать, как вспоминает, что совершенно забыл про Сынмина. Тот стоит в самом конце, за всеми, развернутый полубоком к нему, низко опустив голову, так что густая челка закрывает лицо. Чанбин оглядывается, отмечая, что абсолютно никто не шевелится, даже не вздрагивает, и что все это похоже на дурной сон, но… Чанбин делает один маленький шаг за другим и идет к Сынмину.

Обычным утром июльского вторника люди проснулись и обнаружили вырезанные на руках слова. Пять месяцев спустя, когда Чанбин заходит в комнату, Сынмин вздрагивает, прикрывая собственную руку, и кидает на него несмелые взгляды. Предплечье Чанбина чистое, как и было все эти месяцы. А вот на руке Сынмина огнем горят слова о любви.

- Бин, - прошептал Сынмин, утыкаясь носом в его шею и оставляя свой запах, - у тебя не будет шанса передумать в процессе. Ты старше и сильнее, но ровно до того момента, как ты перешагнешь порог моей спальни – дальше я возьму все, что захочу, и меня смогут остановить лишь таблетки, поэтому мои желания не важны.

Сынмин морщится, поднимается и плетется в душ. Он, честно говоря, уже не хочет знать, что еще они вчера делали, потому что если голые танцы были только началом веселья, то про остальное он предпочитает оставаться в неведении. Или, Сынмин не знает, за что на него злится Чанбин, Феликс и Хенджин не помнят, как провели ночь, а Минхо просто курочка-наседка для Джисона.

Сынмин смотрит на текст новой песни, и в голове взрываются фейерверки, а уши закладывает от стучащей набатом крови. - Но она же буквально о… - О парне, от которого лучше держаться подальше? Да, согласен, но это же не первая наша песня, воспевающая мудака. Да и стэй нравится такое. Всем нравятся плохие парни и красные флаги. К сожалению. «О нас», - мысленно договаривает Сынмин.

- Нет, Бин, пожалуйста, отпусти меня. У Сынмина течка, и в этот раз ему не дадут лекарств и не позволят закрыться в комнате и переждать этот период. Их альфам позволили выбрать себе омег и сделать их своими, и Сынмин с ужасом осознает, кому же он достанется.

Перед самым началом течки Джисона настигают неприятности одна за одной. Самая серьезная — это сломанный замок, из-за которого он не может попасть домой. Дома безопасно, дома лекарства и никого нет, однако вместо этого Джисон тащится по тесной улочке, направляясь к друзьям, пока его не накрывает окончательно.

Всё должно было сложиться иначе: они договорились, что будут делать заготовки к праздничному столу и наряжать рождественскую ёлку в холле, — Бан Чан обещал прийти ради этого с работы раньше. А он мало того, что опаздывает, так ещё и приносит на своей коже запахи чужих омег, которые Чанбин на дух не переносит.

- Что ты спросил? - очнулся от опьянения угольными глазами Банчан. - Ты вампир? - переспросил парень, рассматривая Чана. - Да? - немного неуверенно, - Какие-то проблемы? - Нет, хотел сказать, что это круто. Чан был крайне удивлен и в корне с этим не согласен.

за закрытыми дверями, в закулисье, менеджер чанбин является омегой группы айдолов-альф, состоящей из семи человек, за которую он несёт ответственность. иногда остановка в отеле — это прекрасная возможность для всех них повеселиться и... оставить воспоминания.

— Раз в год, в ночь полнолуния декабря, наша стая устраивает большой пир в угоду Великой Матерь Луны. Мы просим её о том, что принесет процветание стае и нашей жизни. В мои шестнадцать Луна услышала молитвы, мы с твоим дедушкой прожили долгие счастливые годы вместе. Однажды и ты сможешь попросить Великую Матерь о паре, а возможно кто-то попросит её о тебе, — улыбается бабушка десятилетнего Чанбина. — Херня это всё, баб, — отвечает ей Чанбин в свои двадцать один.

...Omegaverse?

Со Чанбин — депутат и вынужден следить за установкой рождественской ёлки на главной площади. Помогает ему главный электрик города Ким Сынмин.

Это было слишком. Наверное. Хотя Сынмин был фактически у себя дома, причем один, все остальные жители его общаги где-то отсутствовали. Поэтому, с одной стороны, Сынмин, не зная, что Чанбин придет сюда, вполне мог расхаживать по общаге хоть голышом, с другой – это совершенно не было похоже на Сынмина.

- Ну раз мы сегодня играем по-крупному, то иди и подрочи ему. Засчитывается, если покажешь сперму на руке. И даже не пытайтесь использовать крем или гель для душа – я все проверю. Теперь Сынмин стоял и беспомощно таращился на притихшего Чанбина, не зная, что им делать дальше.

Он замечает, что постепенно привыкает к Сынмину. Не просто как к коллеге, другу или человеку, постоянно находящемуся рядом. Он привыкает к Сынмину как к чему-то своему, чему-то, что принадлежит только ему и никому больше. Между ними есть тайна, грязный секрет, и несмотря на разницу в чувствах, этим секретом они упиваются с одинаковой страстью.

В моем мире царствует тишина. И лишь те, кто найдет свою пару, обретут голос.

Ау, где взглянув своему соулмейту в глаза, можно увидеть самый счастливый момент своей первой жизни. Феликс идет на праздник Чонина, чтобы поздравить того с обретением соулмейта, но, кажется, поздравлять будут и его самого.

— И все-таки истинные пары удивительны, а? – издевательски улыбается Хенджин. – Циклы синхронизируются мгновенно, просто оттого, что они рядом и у обоих играют инстинкты. АУ, в котором Джисон и Минхо – истинные, и Луна говорит им наконец-то создать семью.