У демонов не принято начинать со скромных прогулок, плавно переходить к невинным поцелуям, а потом и к робким признаниям в любви. Вовсе нет. У демонов принято похищать и присваивать себе желанную вещь. Демоны грубы и нахальны, они не спрашивают о мнении второй половинки. Просто берут то, что им принадлежит.

Кого-то скука доводит до ручки, а Цинхуа довели вот до волос. Чужих.

Мобэй-цзюнь не может прикоснуться к Шан Цинхуа без того, чтобы не оставить на нем синяков. Его это беспокоит, ведь он уже давно хочет овладеть своим человеком, но не желает причинять ему боль и увечья. Что же делать? Чего он не знает, так это того, что Шан Цинхуа нравится, когда на его теле остаются следы пальцев его Короля. Чего они оба не знают, так это того, какие еще их предпочтения раскроются в мгновения близости. И что еще принесет им взаимное удовольствие.

Мобэй-цзюнь никогда не понимал понятие «красоты». Он признавал силу, признавал грубость, власть. Цветы? Солнце? Нежности? Чушь собачья. И тем не менее, за жизнь он четыре раза осознал, что ошибся.

Шан Цинхуа ужасно неуклюжий. Зато Его Король всегда рядом, чтобы помочь унять боль.

Шан Цинхуа мог смириться с тем, что его партнёр выражает всю глубину своей любви через пинки, затрещины и пощёчины, но отвечать ему тем же боялся. До поры до времени.

– Доктор, кажется, мой высший демон болен! – Так-так, опишите симптомы. – Он может приходить и часами смотреть, как я работаю, при этом иногда улыбаясь. Из него вырываются странные звуки, похожие на рыки. А, а! И ещё у него часто и резко меняется настроение. Скажите, это серьёзно? – Ну-ну, не переживайте, ничего страшного, эта болезнь называется…

Шан Цинхуа не уверен, хочет ли он знать, пусты ли его глазницы или нет. Если да, то это необратимо. Как тогда ему выполнять свою работу?

Шан Цинхуа никогда на своей памяти не помнил, что в Северных землях было так холодно. Он испробовал все способы, чтобы согреться, однако ничего не помогало. Всё, что ему оставалось — это пойти к Мобэй-дзюню в надежде, что тот ему поможет.

Шан Цинхуа заболел немного невовремя и немного очень сильно, что не могло остаться незамеченным от зорких демонических глаз Мобэй-цзюня. Но вот незадача — он совсем не знает человеческой природы.

Шан Цинхуа периодически забывал где именно он находится и что некоторые его черновики вполне могут воплотиться в реальность, побудив в начале нестерпимое любопытство и сразу после такой же силы раздражение, потому что Мобэй-цзюнь вздумал его избегать.

Пораженный неизвестным проклятием, Цинхуа угасал на глазах Мобэя. Это было проклятие для них обоих - один страдал, а другой вынужден был смотреть.

Он понимал, что влюблен. Нет, он любил свое божество. Мобэй был одержим им. Но единственное, на что он был способен, это сидеть в ногах прекрасного бога и лобызать тонкие, почти прозрачные, пальцы, которые изредка перебирали его волосы.

Сян Тянь Да Фэйцзи начал писать для себя, а закончил за упокой. Теперь, в мире гордых демонов, он периодически хвалил себя за то, какое чудо он прописал.

Шан Цинхуа — жалкое оправдание альфы с Севера, даже будучи человеком, покорный, как собака…

Мобэй-цзюнь не решается доводить дело до постели, из-за того, что знает, насколько грубым и свирепым он становится во время секса. Большинство из тех, кто на него заглядываются, думают: «О, да я с ним справлюсь». Вот только они не тянут. И тут появляется Шан Цинхуа, который ну просто-таки мужчина мечты Мобэй-цзюня. Он забавный, умный и Мобэй-цзюнь искренне наслаждается его обществом. А еще у него задница в форме персика... Мобэй-цзюнь [горячо и твердо] в него влюбляется и боится потерять.

Каждому ли демону нужен свой Бог ?

— Бог. Ты назвал себя Богом. Шан Цинхуа, пожалуйста, объяснись. Чей Бог? — Ах, мой король! Я извиняюсь за этот беспорядок. Я попрошу кого-нибудь все убрать. — Мой? Я почти поверил в то, что это так…

Ночью Шан Цинхуа был его богом.

О нет! Мобэй-цзюнь оказался под действием пыльцы, которая... Позволяет ему слышать мысли Шан Цинхуа?!