- Поттер, не хочешь немного послушать русской поэзии?

Борис смотрит на него в упор, некомфортно долго, поджав губы. Тео хочется встать и одеться, но он даже не видит, где его одежда - на полу, прекрасно, - и это тоже не по правилам. Он оставался один, в холодной постели и компании аспирина, приходить в себя и забывать.

// Просто небольшая история о том, как Тео заставил Бориса отметить Хэллоуин впервые в его жизни //

“Нюкта, Нотт, Noch — все они наши, Поттер!” — было послезакатным гимном Бориса и Тео. В сумраке произошло то, о чём наутро они молчали.

Около зеркала, вглядываясь в него, стоял Борис, прикладывая к уху сережки с зелеными изумрудами. Сережки, которые Тео узнает из тысячи с первых же секунд.

Несколько связанных между собой историй, эпизодов из жизни Бориса и Тео с их первой встречи. Pov от лица Тео.

У Бориса цепкие пальцы. Тонкие, с яркими синюшными венами, запястья. А на спине между мышц выступают крупные бусины позвонков.

— Что это за сло­во? — зу­бы у те­бя сту­чат, а я всё мо­люсь, что­бы нас не пе­ре­еха­ла ма­шина. — Ка­кое, Пот­тер? — Ви… vіrshі? — Это «сти­хи», да… сти­хи, — с то­бой я веч­но на­чинал сом­не­вать­ся в том, что знаю на­вер­ня­ка. По­чему? Я яв­но знал ук­ра­ин­ский луч­ше, чем ты.

Первое совместное утро после совместной же ночи взрослых Тео и Бориса.

Я горел и грелся, чувствуя, как по венам к моему сердцу вместе с теплом подкрадывается очередная томительная боль.

Борис смотрит на клавиши. Я смотрю на прорезавшиеся между тонкими кожаными браслетами и «Ролексами» выпирающие на запястьях косточки.

если ладонью сожмешь мою я сгорю

Выходит что-то кособоко-сложное и вроде даже дышащее, но, скорее, как Франкенштейн, чем как твой сосед сверху.

Борис и Мириам разговаривают в баре. "Я запал на него сразу. Глупо это отрицать. Он и сам не понимал, наверное, насколько был чужероден в этом городе. Вокруг него был словно какой-то ореол, или зона отчуждения, белесая, пыльная, с обожженными краями. Так он и ходил в этом мареве по школе, с отсутствующим видом сидел на уроках, зависал в столовой, пялился в пустоту. Ботаник, очкарик, воробушек мой"

Моё Рождество перестало быть праздником с того момента, как умерла мама, и я не помню ни один счастливый праздничный день оттуда же. Но у меня был Вегас и Амстердам — они, не стану лукавить, выбились бенгальскими огоньками из целой вереницы перегоревших лампочек. И почему?

С Рождеством!

Сейчас Тео тридцать шесть и он живёт в северной части Нью-Йорка. Не за горами Рождество, поэтому он спрашивает Бориса, не хочет ли тот приехать. Борис хочет. Его приезд приводит к нежным моментам и обсуждению сексуальной жизни Тео.

я нашел его в феврале спустя три года после Амстердама.

Тео и Борис признались друг другу в своих чувствах. Борис предлагает жить вместе, но сначала Тео должен уладить дела с поддельной мебелью, для чего он и возвращается в США. Борис верит, что у них всё будет хорошо, но... Тихие воды текут глубоко - это про Тео и его "темную" сторону души

На худом бледном теле изображена целая картина, картина, которую Тео раньше не видел ни в одном из музеев. Кожа Бори словно полотно, на котором творил взбешённый художник, используя вместо кистей и красок собственные кулаки.