На турнире Кавех признается, что очень не любит, когда трогают его волосы. Нехорошие воспоминания из детства, теряется идеальность образа, нежелание лишней тактильности... Причины звучали убедительно. Но у одного человека оказывается гораздо больше прав.

Кавех раздражает. Раздражает тем, что Хайтам не может его понять. Не понимает, когда Кавех кидается в него колкостями с нездоровым энтузиазмом, и не понимает, когда Кавех внезапно молча проходит мимо него, не обронив ни слова.

Кавех никогда больше не вернётся домой. И нет, он не драматизирует. И нет, он не ждёт, что аль-Хайтам ему напишет. И нет, он не видит своей вины в случайно сожженной ёлке.

Видимо, чтобы уравновесить сумасшествие Кавеха, архонты послали ему аль-Хайтама. И почему-то предварительно не спросили самого аль-Хайтама. И теперь ему приходится терпеть в своей квартире цирк. С одним клоуном. Хотя Кавех, пожалуй, мог бы заменить целую труппу.

Когда чья-то рука скользит по страницам, закрывая слова от глаз, и вырывает книгу из рук, Аль-Хайтам уже имеет несколько резких слов наготове на кончике языка. Однако они забываются, когда он читает слова Кавеха. — Ты ведь не слышишь меня, да? ... Или фрагменты из жизни Аль-Хайтама, чей мир погрузился в тишину в тот день, когда умерли его родители.

Одиночество поражает людей, словно страшная болезнь, искажает их восприятие мира, а затем и их самих. Оно медленно копится внутри сознания, постепенно отравляя и разрушая своего носителя. Единственное верное лекарство – любовь близких людей, в отсутствие которой человек будет чувствовать себя бесконечно одиноким, даже будучи окруженным тысячами себе подобных. Но как бы долго невидимая болезнь не мучила Кавеха, он обязательно найдет свое лекарство и начнет новую главу своей жизни.

Кавех измотал себя работой.

Три, четыре (или пять) простых шагов к гармоничной жизни с вашим соседом, или: Кавех разрабатывает план, как заставить аль-Хайтама улыбнуться, будучи агрессивно-любезным по отношению к нему (а также, возможно, если ему это удастся, он сможет получить скидку на аренду или что-то вроде того). Аль-Хайтам думает, что Кавех наелся грибов, изменяющих сознание, и, понятное дело, он сбит с толку и слегка напуган.

Аль-Хайтам видит, как Кавех целуется с незнакомцем в таверне, и отказывается называть свои чувства ревностью.

Железная логика разбивалась об упертое почти детское Кавеха – «Мечта». Он безжалостно ломал реальность. Он был одновременно Великим и Никем: архитектором без дома, идеалистом без гроша в кармане. Он вызывал восхищение и трепет, словно призывно раскрытая книга на неизвестном древнем языке. [[Работа про каноничное развитие отношений. Главы от лица Хайтама и Кавеха]]

Кавех настолько болен, что не может спать. Проснувшись, не в силах отличить реальность от снов, Аль-хайтам находится в своей комнате. Или нет? Он в своей комнате снов? Определенно, это комната его мечты. Аль-хайтам никогда не поцелует его в лоб так нежно.

«Это просто странное совпадение, разве нет? Что Эхсан появлялся почти каждый раз, как Кавех выходил из дома? Три раза — это не так уж много. «Наверное, я просто накручиваю себя», — сказал себе Кавех. Вопросы — лишь способ поддержать невинную беседу. За ними не было никакого злого умысла. Кавех разволновался из-за пустяка». Кавех сталкивается с неожиданной проблемой из-за бывшего младшекурсника.

Кавех не понимает, за что. Не понимает, как это произошло. Не понимает, почему он. Но нет, он не скажет. Он готов задохнуться этими несчастными падисарами, захлебнуться в собственной крови и умереть в страшных муках. Но нет, он ни за что и никогда ему не скажет.

После первого дня Турнира даршанов Кавех просит Аль-Хайтама хвалить его во время секса, потому что, хотя они оба презирают друг друга, каким-то образом они все равно продолжают вместе оказываться в постели. ___ — Сильный, — шепчет Аль-Хайтам, целуя его бедро. — Решительный. «Прекрати, — хочет сказать Кавех. — Ты не прав, ты лжешь, ты жесток». Но он сам попросил об этом. Он сам попросил Аль-Хайтама увести его в спальню и осыпать похвалой так, чтобы он не чувствовал себя полным неудачником.

— По-моему, это больше похоже на любовь, — небрежно говорит Ламбад о предыдущих словах Кавеха. Кавех обвиняюще указывает на него пальцем. — Это не любовь, это смятение. Я в смятении. Ну, может быть, отчасти это любовь, — признает он. — Я влюблен в тебя, Аль-Хайтам, ты знал об этом? — Да, я в курсе, Кавех. Ты говорил мне об этом несколько ночей назад, помнишь? Или, где Кавех продолжает по-пьяни признаваться в любви Аль-Хайтаму.

Праздник Сабзеруз повторяется снова и снова, но только Аль-Хайтам вынужден помнить каждый прошедший день до тех пор, пока Академия будет изъявлять желание продолжить сбор снов. В конечном итоге он узнает кое-что о Кавехе и, возможно, о себе тоже. — Я всё время продолжаю возвращаться к тебе, — рассмеялся он, но прозвучало это слегка нервно. — Разве это не печально? — Печально? Кавех поддел траву носком ботинка. — Ты меня не любишь. И никогда не полюбишь.

Кави сидит всего в паре столиков, мило болтая с каким-то учёным из Академии. Аль-Хайтам едва ли знает мужчину – любопытство мгновенно берёт над ним верх. В конце концов, Академия всегда учила своих студентов жажде к знаниям, и потому лишь парень настраивает наушники так, чтобы слышать их разговор. Исключительно… в научных целях.

О том дне, когда слабый ученый сначала споткнулся и врезался в губы Кавеха, и о том, как это разрушило его когнитивные способности. И как Кавеха в полной мере воспользовался этим..

Он помнит мальчика-солнце, протянувшего ему руку в библиотеке. Он помнит яркого, амбициозного юношу, что был готов постоять за свои идеалы горой. Он помнит состоявшегося гения и мастера своего дела, заявившего о себе на весь Тейват. Аль-Хайтам помнит именно такого Кавеха. Таким, каким он и должен быть.

К вящему удивлению и ужасу Кавеха, оказалось, что никто, кроме него, не знал о том, что у аль-Хайтама есть ямочки.