В храме тысячи фонарей был беспорядок: чернила с киноварью разлились по дощатому полу, белые листы бумаги рассыпались, точно от ветра. Позабытый своим хозяином Эмин дрожал и бился о пол, будто сокрушаясь и крича, требуя уважения к своей персоне. Се Лянь мягко улыбаясь проказливому Эмину, осторожно выбрался из объятий Хуа Чэна и заботливо взял его в руки, надеясь успокоить и утешить.

В мёртвых лёгких ни грамма воздуха, только белыми лепестками губительно расцветает жизнь. Хуа Чэн с надрывом кашляет лилиями, давится огромными бутонами, окрашенными алыми пятнами крови.

Се Лянь прикусывает щёку изнутри, стараясь никоим образом не показывать своего восторга, но, судя по тихому (но очень осуждающему) вздоху Му Цина, у него не очень получается. Но кто же виноват, что он такой… очаровательный.

История, в которой Се Лянь возносится в третий раз и выводит из себя Небеса, заявляя, что он замужем. Он также хотел бы подать заявление об отставке. Большое вам спасибо - если бы только кто-нибудь был готов его принять.

- Запоминайте, салаги! На нашем корабле есть одно правило, которое вы должны запомнить, если не хотите в дальнейшем быть скинутыми за борт. Пока вы являетесь частью команды Призрачного корабля, вам запрещено трогать русалок. - Запрещено трогать русалок...? - Именно, русалки - не враги нам. И если вы смогли запомнить это, то должны выжечь в своем мозгу следующее: Русал с кристальным хвостом - личное сокровище нашего капитана.

Его высочество наследный принц попал под проклятье и стал маленьким ребёнком. Хуа Чэн не знает, что делать. Умиляться или паниковать?

Се Лянь этого не видит, но знает, что Хуа Чэн улыбается, когда говорит: — Мы спали рядом, гэгэ. — Но не были достаточно близки, — тут же отвечает Се Лянь с невозмутимым лицом. Тепло всё равно подкрадывается к его шее. Иногда ему снятся кошмары.

АУ, в котором Се Ляня свергают с небес сразу же после третьего вознесения и все идет совсем иначе.

Тёплый сборник незамысловатых драбблов с хуалянями по словам-темам.

Се Лянь не планировал торопить события в их с Сань Ланом личной жизни, но случаются и непредвиденные ситуации. Например, неопознанные демоны-юноши, находящиеся слишком близко к Хуа Чэну.

Он не говорит. (Он боится, что его не будут слушать)

— Отчего… как так вышло, что ты сорвался со стены в тот день?

Хуа Чэн по-собственнически перекрывает чёрные метки проклятых канг своими поцелуями.

Се Лянь тратит слишком много духовных сил, и Хуа Чэн не успевает вовремя помочь ему, из-за чего его дорогой муж получает искажение ци. Или история о Собирателе Цветов Под Кровавым Дождем, который, наконец, смог отыграться за те случаи, когда принц сажал его в детском облике на колени и тискал за щеки.

Се Лянь спит тихо-тихо, прижавшись к чужой спине. Кончик теплого носа уткнулся куда-то между острых лопаток, зарылся в складки красного одеяния, а руки по-хозяйски обнимают широкие плечи. Похоже, кто-то привык спать в обнимку с подушкой, и не важно, что «подушка» в этот момент, казалось, забыла, как дышать. Се Лянь спит сладко-сладко...

«Невеста» в свадебном паланкине настороженно замирает, и Хуа Чэн не отнимает руку – ждёт. Этого мгновения он ждал, кажется, целую вечность; и ещё готов подождать – ровно столько, сколько Се Ляню нужно для того, чтобы принять решение.

Се Лянь ловит смешинку, а Хуа Чэн не очень понимает что происходит.

Он будто боялся посмотреть на принца. Боялся показать слабость, которая охватывала в любимых объятиях, боялся показать свой страх и неуверенность в собственных силах, в себе. Ведь кто он такой? Он столько раз не сумел защитить своего Бога, столько раз промахнулся, хоть и старался изо всех сил. Ведь он совсем никуда не годится.

Демон спал, свернувшись на коленях любимого человека, и даже во сне хотел касаться его мягкой кожи. Ему было всё равно, что творится за порогом их дома, пока Се Лянь был рядом и неторопливо гладил его спину.

Се Лянь сидит между колен Хуа Чэна, и Князь Демонов признаёт, что сегодня умирает в четвёртый раз.