Беззубик изнутри разъедался тоской и сомненьем, и от одинокого уныния не спасала в груди тлеющая искра. Беззубик смотрел на песок, на котором маленькими камешками выложен его второй удачный рисунок, и хотел спалить не только камни, но и песок, и сухую корягу, оставив границу около высокого дерева. Потому что за деревом сидел когда-то Иккинг, и потому что первый рисунок намного лучше.

А Высь смотрел, как от затылка по шее и плечам омеги струится яркая синяя печать – знак того, что наездник всем сердцем ответил на давнее признание в любви от своего дракона. P.S. Стоик и Валка вместе. P.P.S. Вот тут тип продолжение (http://ficbook.net/readfic/2318157)

Иккинг сделал себе татуировку. И Беззубик от этого не в восторге.

Иккинг и Беззубик были "мы" задолго до того, как стать "Мы". Просто в силу своей юности не способны этого понять.

Иккинг ходил кругами по большому залу совета, вздрагивая и оборачиваясь на каждый удар двери. Астрид тихо шепталась с Рыбьеногом, который листал определитель драконов и рассеянно доедал похлебку Иккинга. Заканчивались третьи сутки, как пропал Беззубик.

ТикТок!AU, где Акааши — икона красоты, Бокуто подписан только на него, а Куроо просто единственный, кто знает Инстаграм друга.

Руки у Хэ Тяня большие. Мускулистые, с четкими венами и связками. Тянь часто укладывал их ему на плечо: никак не давил, не притягивал даже, просто обозначал свою территорию. Будто засосов, рассыпанных по всему телу, не хватало. Не хватало конечно, потому что Хэ Тянь был жаден до Мо Гуаньшаня так же, как и Мо Гуаньшань до Хэ Тяня.

floristics!au. // Рубашки бутонов нещадно тронуты черным — ему нужно или впихнуть эти розы как можно скорее, или потом получать люлей от начальства за огромное списание. Пятьдесят гребаных стеблей. Пять-де-сят. Говенная расцветка, сто́ят дорого, а стоя́т — хреново. Да, вселенная должна сжалиться и завести в его магазин какого-нибудь придурка с огромным кошельком и крохотными мозгами, который о цветах знает только то, что их можно дарить. Просто обязана.

Акааши Кейджи с детства занимается фигурным катанием. Из-за определенных семейных обстоятельств ему часто приходится присматривать за своим племянником, Шоё. Поэтому он убеждает себя и всех, что у него нет ни времени, ни желания заводить отношения. Но когда Шоё убегает, и Кейджи знакомится с хоккеистом Бокуто, то его сердце пропускает удар, и он больше не может выкинуть его из головы. Но чем ближе они друг к другу становятся, тем сильнее отношения Акааши с его семьей становятся напряженными.

Шоë находит его в комнате, лежащим на кровати спиной к двери. Съежившийся комок, всем своим видом выражающий агонию крайней степени. Кагеяма-сан сказала, что это мигрень. – Давно у него не было такой сильной боли, – сказала она, когда открыла дверь.

Всё становится неважным в такие моменты — месяцы разлуки, другие партнёры, даже волейбол. Всё прошлое, что объединяло их, всё прошлое, которое их разделяло и всё сложное будущее их отношений — сейчас ничего не имело значения, пока Хината Шоё принадлежал Кагеяме Тобио, а Кагеяма Тобио хотел похоронить себя навечно в Хинате Шоё.

Кагеяма помешан на прикосновениях к Хинате, у него даже есть "хитрый" план, как их получить, не вызвав подозрений. Он "то ли он заболел, то ли свихнулся, то ли влюбился." И что из этого хуже, он еще не решил.

— Ты пришел из храма, — произнес Центурион, и Шоё кивнул. — Так что, наряду с серебром, я, по всей видимости, заслужил дополнительное подношение… — Вы… подношение? — недоуменно переспросил Шоё. — Но я не принёс… какое подношение? — Дар богов, — произнес Кагеяма, расправляя широкие плечи. — Тебя.

Но так ли это нечестно? Мерзко ли спасать команду, спасать остатки всего человечества ценой своего тела? И плохо ли наслаждаться происходящим? Потому что, да, надо признать, Шоё наслаждается: Кагеяма, причудливый и высокий инопланетянин, безумно привлекателен, а Шоё — та ещё любопытная душонка. — Уговор есть уговор, — говорит он, хватаясь за подол рубашки и стягивая её через голову. — Давай.

Тобио услышал трель, будучи уже в душе. Выругавшись себе под нос, он обернул бёдра полотенцем и поспешил к входной двери. Вот тогда-то он впервые и увидел… его. Хината Шоё, милейший доставщик пиццы во всём городе. Милейший и просто худший.

Кацуки: Как же я хорош, как мощны мои лапищи, никто не сможет меня обуздать Изуку: подержи моё пиво

...в любом случае, отвечает всегда почему-то Изуку.

– Так… почему вы расстались?

Изуку не может понять, почему пикси его так ненавидит. Он думает, что Каччан прекрасен. С его сверкающими крыльями, огненными красными глазами и пестрым, но таким страстным языком. Изуку кажется очевидным, что это создание может вить из него веревки, потому что он готов на всё, чтобы маленький возмутитель спокойствия был доволен.

Изуку имеет привычку засыпать на своих друзьях, и у одного конкретного громкого блондина есть свои возражения на этот счет.