Чтобы звезда светила, ей нужно сгореть, лишь поэтому Оскар называет Ландо своей путеводной звездой.

Сестра Оскара знает его лучше, чем он сам.

Оскар — его погибель. И Ландо воскрес бы, чтобы умереть ещё раз.

Плевать на то, что его трахает собственный напарник в своем же номере, плевать, что телефон уже несколько раз истерично загорался и высвечивал один и тот же контакт. Здесь и сейчас важно только то, что Оскар хочет — хочет до болезненного узла внизу живота даже после нескольких раз. И плевать он хотел, что думает о нем общественность — сейчас он бы с радостью разрушил ванильный образ выложив в Инстаграм селфи сидя верхом на втором пилоте Макларена.

— Ты все время смотришь. Почему? — Ландо закрыл окно, которое только распахнул. Воздуха и так не хватало, а теперь с каждой минутой становилось меньше. — Это... мешает сосредоточиться. — Тебе много что мешает сосредоточиться. — Оскар не отводил глаз. — А вообще, честно? Пытаюсь понять, что у тебя в голове. — Получается? — С переменным успехом. В шахматах самый умный игрок обычно побеждает. В отношениях самый умный игрок обычно уходит. Но что, если проиграть — единственный способ выиграть?

Bota na boca, bota na cara, bota onde quiser...

–Уверен, что хочешь поменяться позициями? – с ухмылкой уточняет Оскар, глядя снизу вверх, и Ландо так отчаянно мотает головой, что Пиастри едва сдерживает смех.

Оскар не ненавидит Ландо. Не совсем. Ненавидит, что Ландо так и не извинился за ту гонку. Ненавидит пустой дух товарищества и то, что McLaren считает их лучшими друзьями. Ненавидит флирт. Безрассудное вождение. То, как Ландо загорается для незнакомцев, но при этом замыкается в себе. Больше всего ненавидит, что это не просто ненависть. Где-то между этими словами Оскар понимает то, о чем все остальные уже подозревают: они уже давно ходят вокруг да около. /полное описание в шапке

Но больше всего Оскар сходит с ума, когда Ландо просто засовывает свои пальцы ему в рот. Это почти что магия — едва они касаются его языка, как он полностью отключается, забывая все на свете. В эти моменты он думает только об одном: как бы получше обхватить губами пальцы, словно это леденец. Или: Оскар просто обожает пальцы Ландо.

Ландо полузадушенно стонет между агрессивными поцелуями. Во влажной духоте темных коридоров это ощущается почти как пытка. Прикосновение горячих ладоней, сжимающих в районе талии, губы, касающиеся шеи, шепот, смущающий своей прямолинейностью и осознание, что всё обещанное – не сейчас и совсем не обязательно.

–Это было охуенно, я хочу этот ремень себе как трофей. – наконец, выдает он, улыбаясь. Оскар облегченно улыбается в ответ, а затем ложится к Ландо, льнет к нему и бережно касается губами шеи – уже без попытки “давай на ещё один заход”, но с попыткой успокоить и расслабить. –Я люблю тебя. – наконец, выдает Оскар.–И для меня ты будешь первым всегда, даже если уйдешь из спорта вообще. –Это что, новый вариант “в бедности и в здравии”? – фыркает Ландо в ответ. –Считай, что да.

Заталкивает в комнату, хватает руками талию — губы так близко, что можно почувствовать дыхание. Будто издалека Оскар слышит щелчок закрывающейся двери, а потом губы Ландо сталкиваются с его. Нежнее, чем предполагалось, но в то же время с неожиданной силой, желанием. Этот Ландо — уверенный в себе — совершенно не похож на того, которого Оскар видел вчера. От слез и сомнений, терзавших его сутки назад, не осталось и следа. /пост гран-при саудовской аравии 2025 (2/2)

Ландо не может воспринимать комплименты, Оскар ему помогает. (полное описание работы в шапке)

Он даже не осознает, что это странно, пока не переходит за черту, поворачивая голову и кусая Оскара. Оскар, само собой, пугается чуть ли не до смерти: – Ауч, какого, Ландо, ты меня только что укусил? Или: Ландо начинает кусать Оскара, и с того момента все движется будто в водовороте, пока он не узнает, что Оскару это нравится.

— Оскар, ты чудо. — смеётся Норрис, немного отвлёкшийся от своего занятия. — Замолчи пожалуйста.

В какой-то момент ревность Ландо переходит все границы.