Чэн Сяоши выложил промо фотографии Лу Гуана на Dianping. С этого момента все пошло не так.

Делить трапезу с другом уже дело обыденное. Думать о поцелуе с этим другом — ровно противоположное. Сяоши мучает себя мыслью, что это неправильно. Или не совсем правильно. Лу Гуан вынужден смотреть на его терзания, понимая их причину от и до.

Чэн обеспокоен после возвращения из погружения, где он находился в женском теле. Будучи игривым и незрелым, Чэн чрезмерно зацикливается на идее груди. И да, я верю, что Чэн назвал бы их «Прекрасными». Это очень незрелая, смешная и милая мини-сцена. Вы были предупреждены.

Пара солёных капель сорвалась с кончика носа и разбилась о холодный пол. «Вот бы всё это оказалось просто ночным кошмаром…»

— Так вот! Мы же сегодня встретились там с друзьями. И там была одна девушка, мы с ней пару раз гуляли. И воооот. Она мне сказала, что я ей нравлюсь! И продолжает сидеть и лыбится. А у Гуана сердце остановилось, и в пятки ушло. Максимум на что он сейчас был способен — доедать лапшу, и смотреть в одну точку.

— Может быть, все же чай? — нерешительно говорит Гуан. Чен усмехается, потирая подушечками пальцев тыльную сторону ладони Лу, что уже так долго обхватывал в эту ночь. — Ты так близости со мной боишься, Лу Гуан? — игриво спрашивает Сяоши, подсаживаясь ближе.

Это было обычное начало дня, но было ли так у всех? У Лу Гуана и Чэн Сяоши точно нет...

Каким должно быть первое в жизни свидание? Романтичным и неловким? Необычным? Неожиданным? Наверное, достаточно неожиданно будет получить приглашение на него от своего друга. Для Чэн Сяоши по крайней мере так точно.

Вновь прошлое, в которое отправлялся Чен Сяоши принесло ему страдания. Он находит утешение лишь в крепких объятиях Лу Гуана.

Чэн Сяоши сверлил взглядом верхнюю полку, на которой время от времени ворочался Лу Гуан, и выдыхал, давясь слезами, неслышное «люблю тебя». Ему хотелось прокричать это в лицо Лу Гуану, наблюдая, как невозмутимость сменяется удивлением — а Лу Гуан вообще удивится? — и наконец-то обнять его так крепко, чтобы кости затрещали. Вместо этого он судорожно зажимал себе рот, пытаясь утереть влажные глаза подушкой, и падал в зыбкую темноту снов.

Чэн Сяоши обнял Лу Гуана за шею и прижался лицом к его груди. – Не оставляй меня, – прошептал он. – Пожалуйста, я не хочу оставаться один. Лу Гуан крепко обнял его. – Ты не один, я здесь. Я не оставлю тебя. Обещаю.

После возвращения домой из больницы Лу Гуан с тревогой осознаёт, что в этой временной линии всё идёт совершенно не так, как должно быть. В особенности его отношения с Чэн Сяоши.

Его пальцы сильнее впиваются в подушку дивана, а лунный свет, проникающий сквозь окна, выделяет каждую складку, каждый сгиб его рубашки, которая с каждым рваным вдохом всё сильнее сминается и путается. Звук капель врезающийся в стекло нарастает, будто бы читая его настроение — Чэн Сяоши, пожалуйста, — начинает он срывающимся тоном — Это не ответ, — огрызается Чэн Сяоши. — Если не можешь позволить мне узнать всё, то скажи хотя бы эту одну чертову вещь. Сколько раз?

За неделю Лу Гуан почти ни одной новой фотографии не сделал. Сяоши пролистал несколько фотографий с кошачьими мордочками, похихикал над тем, с какой любовью Лу Гуан коллекционирует этих пушистых мерзавцев, и наконец - джекпот! Фотография какого-то незнакомца в той самой дешевой собачьей маске и фестивальном ханьфу. Незнакомец сверкал глазами и льнул к Лу Гуану плечом - а тот лишь понуро хмурился в ответ.

Чэн Сяоши просто хотел бабл-чай... Кто же знал, что всё этим закончится?

Он боялся. Боялся снова увидеть Чэн Сяоши, захлебывающего в собственной крови. Боялся увидеть себя, беспомощного и никчемного, смотревшего пустыми, как у мертвеца, глазами. Боялся настоящего.

— Снимай трусы, — поначалу Чэн Сяоши решил, что ослышался. Тогда Лу Гуан повторил, знакомым бесстрастным тоном: — Через пять минут твои трусы должны быть стянуты до колен. Учти, у тебя довольно строгое расписание. Ни в коем случае нельзя опоздать на собеседование. Это твой единственный шанс подглядеть важную информацию о компании работодателя. — Ты издеваешься?

Браться за этот заказ было риском, но теперь пути назад нет, а время трещит по швам: прыжок в собственное прошлое — это не идея, а чёртова катастрофа.

Цяо Лин только глядя на фотографию начала припоминать, что после того, как снимок был сделан, Сяоши некоторое время вёл себя очень странно.

Сяоши окончательно забыл, что он тут вообще делает, забыл про пасту и веселье, его память напрочь отшибло, а мысли скомкались в тугой узелок, оставив место только чувствам. Чужим чувствам. И они сводили с ума.