Феликс решает подсмотреть, что же там столь увлеченно рисует Хёнджин, и видит весьма впечатляющие наброски, где изображены двое обнаженных людей в доволи откровенных позах. Ли ухмыляется, прокручивая в голове мысль о том, какой Хван развратник, а потом вдруг замечает кольцо, такое же, как и у него самого, на указательном пальце одного из парней, красующегося на листе бумаги, и вдруг приходит осознание...

Не просто так Париж имеет еще одно название - "Город влюбленных". Или о том, как художник Хван Хенджин встретил своего Ангела.

Ли открыт перед ним. Открыт и подчинён, маленький божественный дар, таящий в себе большую силу, дарованную правителем и жизнью. Его тело мелко дрожит в трясущемся жёлтом свете тающих свечей, облачённое в богатое убранство. Соски призывно торчат, возвышаясь на жёстким краем одежд, и Хван не отказывает себе в прикосновении к ним. Прокручивает их, сжимает ореолы, пока широкий язык лижет крепкие плечи.  — Обопрись о кровать, ангел, — дожидаясь исполнения, тянет ленты до рези, затягивая корсет.

Они не подходили друг другу характерами. Ссорились по сто раз на дню, а потом часами мирились в постели. Их отношения были какой-то злой шуткой, союзом, заключённым на небесах, только с приставкой «хуёвый». Им было трудно вместе, но порознь ещё труднее. Два гордых, упрямых и влюблённых друг в друга идиота.

Круизный лайнер, бушующее море и сильная любовь.

При посторонних тот снова включает свою холодность, и его лицо с выражением лёгкого презрения по отношению ко всем вокруг выглядит дьявольски привлекательно. Заводит. Но ещё больше заводит, как его черты смягчаются, когда он смотрит на Феликса и заставляет чувствовать себя особенным. Будто специально влюбляет. В мире привычном, но уже пустынном для Феликса, где своё "я" приходится скрывать, он находит свой оазис в Хёнджине. Кто же знал, что яд его окажется по вкусу Феликсу?

Феликс прекрасно знал, что влюбляться в своего препода плохая идея. Тем более, что Хван Хёнджин полная ему противоположность: весь такой правильный в идеально подогнанном костюме, с аккуратно собранными в хвост волосами и в строгих очках. Но так Ли думал ровно до того момента, пока Хёнджин не явился в университет с проколотой бровью...

Хёнджин приходит поздравить Феликса после трансляции в честь дня рождения, на которой тот уронил свой торт. Или что бывает, когда два уставших влюбленных сердца наконец остаются наедине.

Спустя четыре с половиной года Хёнджин привез Феликса туда, где все началось. // Их отношения были такими легкими, когда только начинались, такими правильными, но, по мере того как они с Феликсом взрослели, менялось и мировоззрение. Неизменным было лишь то, что Хёнджин любил все сильнее… (Сиквел к работе «Namjachingu Material» https://ficbook.net/readfic/9635048)

Сиять вместе на вершине мира очень просто. Взбираться, правда, было нелегко. Но стоять рядом, держаться за руки и улыбаться на камеру — просто. Под вспышками говорить друг другу слова любви и вместе возвращаться домой — просто. Оставаться в квартире только вдвоем — невыносимо.

— Что бы ты делал, если бы конец света наступил через три дня? — Любил бы тебя до последней секунды.

У самого края лестницы стоит высокий молодой человек и разговаривает с приглашенной на бал девушкой. Его черные волосы затянуты в тугой хвост, как и шёлковый галстук под накрахмаленным воротничком. На фоне других он сильно выделяется. Узкая талия, развернутые плечи. И взгляд его раскосых глаз по-лисьи хитрый. Особенно, когда пересекается с феликсовым. — Блять, — выдыхает Феликс, и просто отказывается верить в то, что перед ним действительно стоит он. Его бывший. Хван. Хёнджин.

— Ты прекрасен, — тихо шепчет Феликс в шею и обвивает руками талию партнёра. — Осталась всего одна маленькая деталь. — В следующий раз сам нарядишься в девчонку, — хмурится Хёнджин и сминает в руках плиссированный клочок ткани. — В следующий раз я не соглашусь на такие условия, сколько бы за них ни предлагали, — серьёзным голосом уверяет Феликс.

Мир парализован, практически убит. И такую фатальную ошибку допустили сами люди. Они допустили слабость. И Хаос окунул всех и всё в бездну страданий. — Почему они ведут себя как звери? Они потеряли свою человечность? – Феликс находился в ужасе от происходящего. — Задай вопрос по-другому: а была ли она в них когда-нибудь? – слабо выдохнув едкий дым и хмыкнув, Хенджин стряхнул пепел кому-то на голову.

Хёнджину кажется, что он один замечает, как Феликс принимает таблетки втихаря и прячет их в своих сумках; время от времени уходит куда-то и возвращается каким-то не таким; начинает необоснованно плакать и даже во сне может обронить слезу - и это далеко не все странности, которые игнорируют, по-видимому, все. Либо так привыкли, что уже и не замечают.

Хван провожает пронизанным завистью взглядом парочку Минхо и Джисона. Этим двоим только завидовать и остается — такая гармония между ними, а сколько понимания, тепла во взглядах, трепета в касаниях. Хёнджину тоже хочется куда-нибудь на место Хана. Однако, кажется, таким очарованием, как младший, он не обладает, который растопил ледышку Хо, и до сердца Феликса Хвану как до луны пешком. Или всё-таки ближе?

— Ликси, — тянет Хёнджин, вставая с бёдер младшего и стягивая с него джинсы, — помнишь моё обещание, сладкий? — Ли отчаянно мотает головой из стороны в сторону, он уже ничего не помнит, если бы его спросили собственное имя, Феликс бы не ответил, потому что его мозг уже давно находится под дымкой возбуждения, блокируя все адекватные мысли. — Не помнишь? Какая жалость, тогда мне придётся повторить. Я обещал вылизать тебя, пока ты не кончишь от моего языка внутри себя, вспоминаешь?

Нового учителя английского хочет заполучить себе добрая половина школы. Ли Феликс тонко намекает каждому, что не заинтересован в отношениях с учениками, но у любого правила есть исключения, и в этот раз Хёнджин намерен им стать. Если цель кажется недостижимой, то нужно изменить не цель, а план своих действий, и у него есть одна идея.

Феликс для него весна. Тёплая, любимая и долгожданная. Феликс для него старые детские кассеты с диснеевскими мультиками. Родные так, что до слёз. Феликс для него кислые вишнёвые леденцы. Без них он не может ни дня. Феликс для него закаты, рассветы, мамина еда, акварельные краски и грушёвое вино.

— Ну наконец-то слышу своего друга. А то заебал на всех тусовках только и делать, что зажиматься по углам, — немного сердито произносит Феликс - Так что предлагаю нажраться вместе. — Это не отменяет возможности перепихона, — довольно улыбается Хёнджин по-кошачьи. — Ты отвратителен, — рычит Феликс. — Знаю, пупсик. За это ты меня и любишь, — ещё больше улыбается Хван и посылает воздушный поцелуй другу. Тот в ответ лишь недовольно закатывает глаза.