Кажется, Макс Ферстаппен влип. Ему слишком хорошо в сладких объятиях, слишком приятно находится рядом, слишком нравится чувствовать себя прирученным. Он понимает, что буквально надел на себя ошейник и вручил поводок Расселлу. И раньше эта мысль вызывала Ферстаппена неприятное жжение в груди: он не хотел с этим мириться. Но сейчас это вызывает лишь глупую улыбку. Но они с Джорджем все еще в стадии "интрижки", и, кажется, Максу это не нравится. Это утро может помочь поставить точку в этом.

Макс не успевает моргнуть, как что-то кусаче острое вспыхивает под скулой. Распускаясь алым цветком, на светлой коже проступает боль кривой, яростной пощечины, и осознание набегает волной на мозг. Он будет просить прощения, он будет умолять и даже плакать. Но будет поздно, ведь с губ уже капает обжигающая отчаянием кровь.

– Знаешь... – в ответ на заинтересованный взгляд Льюиса Джордж нервно облизал губы и склонился к нему так, что почти прижался к его лбу своим. – Знаешь, я мечтал об этом лет с четырнадцати... или когда там начинают об этом думать. И пока мы с тобой не напарники, я совершенно точно не хочу обходиться без этого. А потом посмотрим...

Шея Джорджа выглядит такой поразительно хрупкой под руками Алекса.

В мире скорости, адреналина и бесконечной борьбы за победу, где каждый поворот может стать роковым, а каждый финиш — триумфом, скрываются истории, о которых не пишут в газетах. Льюис Хэмилтон, легенда "Формулы-1", сталкивается с новой гонкой — гонкой за собственными чувствами. Его напарник, Джордж Расселл, молодой и амбициозный пилот, становится не только его конкурентом на трассе, но и человеком, который заставляет Льюиса пересмотреть всё, что он знал о себе, своих принципах и границах.

"Даже не думай", предупреждает этот взгляд, и Шарль понимает: Джордж знал. С самого начала. Может быть, задолго до этого дня.

— Как скажете, сэр, — Джордж не отводит глаз, и в зрачках Льюиса полыхает именно то, на что он рассчитывал. — Не могу дождаться, чтобы наконец содрать с тебя этот проклятый галстук. Без свидетелей.

Макс человек простой и голову самому себе морочить не любит. Хочется — значит, нужно; не запрещено — значит, можно. А хотелось теперь — до мурашек — ещё вот этого блядского алого.

Он честно рассказывает малолетке на пару с Вольфом об особенностях его болида, дает советы, пытается быть приличным и нормальным. Ровно до тех пор, пока тот не влетает в борт на его машине. А потом, уже по возвращении Кими в их бокс, видит знакомые до боли часы с бирюзовым ремешком... Хочется зажать его в укромном углу, некуртуазно ударить по смазливому юному личику, высказать все, что он думает - о своем болиде, своем Льюисе. Чтобы не трогал и не смотрел.

Как они оказались в такой ситуации, Джордж не понимает. Но вот он здесь - ищет мелкого итальянского гаденыша в паддоке, чтобы тот утешил Льюиса после неудачной гонки.

Льюис безапелляционно собирается уйти из команды и, кажется, только рад этому решению. Но что же оно значит для Джорджа?

Ночь после Гран-при Катара 2023.

Джордж Расселл знает все правила, чтобы их соблюдать. Макс Ферстаппен знает все правила, чтобы их нарушать.

У Макса есть жизненный план, но Джордж вносит в него непредвиденные поправки.

— Если бы у тебя соулмейтом был Стролл, например, — усмехается Льюис, — Тото его все равно не взял бы в команду ни по любви, ни за деньги.

Джордж Рассел любит Льюиса Хэмилтона и не любит будущего напарника - Андреа Кими Антонелли. Или не все так просто. По мотивам безумного уикенда в Бразилии 1-3 ноября и далее с заходом в 2025

Ферстаппен не понимал Расселла. Никогда не мог. Джордж презентовал себя как открытую книгу — вычурную, с позолоченным тиснением и бархатной обложкой. Но на деле это была всего лишь показуха, ничего более. Идеальный образ, который Джордж себе придумал, гармонировал с ним, но единым целым они никогда не были. А потом был Макс. Громкий, резкий, неудержимый — казалось, в нём не было ни капли фальши. Но Джордж видел больше…

Джордж был таким нелепым, глупым и безрассудным существом, что Макс порой думал, как же он вообще умудрился связаться с таким человеком. Ладно, затащить в постель один раз, публично ссориться или иногда флиртовать, но это? Это выходило за рамки обычного... Джордж стоял на его кухне, помешивая жутко диетическую пасту из кабачков, напевая какую-то песню Тейлор Свифт, и был почти голым, за исключением надетой его, Макса, жутко модной оверсайз рубашки, которую ему подарили ребята из Visa Cash...

Один уик-энд. Одна ошибка. Одна простуда, способная разрушить всё. Джордж Расселл пытается бороться с болезнью в одиночку, но лишь разжигает ярость Макса Ферстаппена. Ярость, рожденную из страха. И когда упрямство встречается с отчаянной заботой, единственным лекарством становится то, что не пропишет ни один врач. пы.сы. или когда Джордж проебывается на трассе, потом выебывается за её пределами

Иногда фраза, брошенная вскользь, может изменить всё до неузнаваемости.