В голове от этого разливается какое-то животное чувство покорности и желание выслужиться. Он вообще как-то не думал, что кто-то может стать еще привлекательнее от того, что безмолвно скажет ему: «у тебя не было ни грамма контроля над этой ситуацией».

Он вжался лбом меж острых лопаток, прикрыв глаза и отдавшись странно-уютному чувству. То, чем они занимались, больше его не отвращало; напротив, он искренне жаждал тех моментов, когда Хикару стыдливо смотрел на него большими глазами с красными точками-зрачками посреди лазурной синевы. Этот взгляд всегда говорил сам за себя — существо хотело. Оно хотело Ёшики. Хотело его целиком, поглотить с головы до ног, но все равно довольствовалось малым.

— Для чего это? Эдди устраивается обратно на диван, откидываясь; он придавливает Стива боком, от чего тот чувствует жар. — Для чего что? — Бандана в твоем заднем кармане. Для чего она? Эдди замирает, смотря на него и вопросительно поднимая бровь. Он разворачивается лицом к Стиву, отстраняясь в процессе, от чего Стиву начинает не хватать тепла.

Уилл старается. Парней, которые милы, горячи и хороши в постели, в их университете, по-видимому, не существует. Расстроенный, он жалуется Майку, который делает ему предложение, от которого он не может отказаться. К сожалению, у перепихона с лучшим другом всегда есть последствия. Тем временем у Майка появились кое-какие озарения.

Ричард ослеп, у Гэвина изуродовано лицо. Если жизнь дала тебе лимоны, можно сделать лимонад, либо запихнуть их ей в глотку и сжечь её дом. А может, просто выбросить?

Ты достоин всей любви мира.

Нестандартные тренировки с Чёрным Кнутом.

Кэйл Хенитьюз — омега, но во время войны течки только мешают. К счастью, существуют способы подавить их, чем он активно и пользовался последние два года. Теперь, когда Белая Звезда побеждён и настало время спокойной жизни, организм решил взять своё... с полной компенсацией. Или: Кэйл слезает с подавителей, и его цикл сходит с ума. Альфа Чхве Хана, в связи с этим, тоже.

Попасть взаперти в ледяную кладовку со своим соперником — уже достаточно плохо. Начало течки прямо посреди всего этого? Ещё хуже. Но Макс Ферстаппен на удивление изобретателен.

Оставшаяся часть того визита к врачу в тот день стала самым унизительным испытанием, через которое Ландо когда-либо проходил за всю свою жизнь. По сути, ему сказали «иди трахайся» (в буквальном смысле) и вручили брошюру о том, как правильно трахаться. Ландо больше никогда не сможет посмотреть своему врачу в глаза.

Цинхуа безумно хотел сесть Мобэю на лицо, но молча вынашивал свои желания, зная, что Мобэй не откажет ему — он ещё как согласится, и тогда Цинхуа точно умрёт.

Однажды, в момент страсти, Шэнь Цинцю случайно обнаруживает глубоко укоренившееся желание в своем сердце, которое бормочет в порыве чувств — желание чего-то большего. Ло Бинхэ, как заботливый муж, вводит совершенно новый распорядок в их личную жизнь, чтобы угодить Шэнь Цинцю, тем самым, отправляя их в очередное увлекательное путешествие к самопознанию. ** /Целых 3 больших и 4 маленьких шикарных, разнообразных постельных сцен, объединенных интересным сюжетом — СОВЕРШЕННО БЕСПЛАТНО/ **

Кэйлюки и каветамы весь фик кувыркаются в постели, в общем-то, что ещё нужно :D

Сильвервульф нравится проникающий секс, если он проникающий в Блэйда.

Блэйд касается её нежно. С ним Сильвервульф нравятся… ласки? Прелюдии? Нет, не совсем так. Всё что угодно можно назвать лаской; прелюдия — то, что предваряет секс. Но секс не самоцель.

Лань Ванцзи состоит в браке по расчёту с Не Минцзюэ. Брак складывается удачно. Затем они видят, как голодает Вэй Ин в погребальных курганах. Это неприемлемо. Они забирают его домой и всё исправляют. Тщательно.

У Шейна Холландера есть много способов привлечь внимание Ильи Розанова. И каждый из них срабатывает идеально. Или Различные откровенные сцены с поркой между Ильей и Шейном.

С другой стороны, он сможет понять, что чувствует Сатору — хотя там, наверное, не будет ничего из того, что не написано у него на лице. Сатору ведь как открытая книга с увеличенным текстом, на всех языках, и, на всякий случай, со шрифтом Брайля. Сборник анекдотов пополам с очарованием.

— Юань-шиди говорил, что Шляпки кровавого камня безвредны, — процедил сквозь зубы Шэнь Цзю, непроизвольно скрывая волнение за раздражением. — Ха-ха, что ж… — голова Шэнь Юаня еще сильнее завалилась, так что Шэнь Цзю подхватил его лицо ладонью. Видимо, она была холодной, ведь парень со вздохом уткнулся в нее носом; влажное дыхание Шэнь Юаня касалось его обнаженного запястья, а губы прижимались к коже. — К-как выяснилось, я отравился. В моей теории могли быть погрешности.

У Джона МакТавиша, встающего перед его внутренним взором выжженным под веками клеймом, были испятнанная шея, припухшие губы и россыпь синяков на крепких бёдрах. Но на этот раз Гоуст в точности знал о том, кто всё это ему оставил. И он разрешал себе зависнуть на этой картинке ещё на мгновение, на одну сладкую секунду, прежде чем вновь открыть глаза. Маленькое мыслепреступление. Всё, что у него было.